Чтение онлайн

– Мисс Морз, так вы знакомы с моей Рути?
– изумленно воскликнул Форбс.

Кандида суетливо сгребла со стола спички и сигареты и бросила в сумочку.

– Да, зря я пришла сюда, - процедила она.
– Виски ждать не буду. Сами выпьете. Спокойной ночи.

– Нет, погоди, - остановил её Шейн.
– Есть маленькая вероятность ... совсем маленькая, что тебя тут тоже подставили. Когда умерла ваша мать, Форбс?

– Второго апреля.

– То есть, через неделю после злополучной игры в покер. Кандида уже прощупывала, не собирается ли Уолтер Лэнгорн менять работу. Джоса Деспарда уже заманили в ловушку. Какая из этих трех операций привела к успеху и позволила Бегли заполучить досье Т-239 - я до сих пор не знаю. Когда к вам нагрянули молодчики от Лу Джонсона, Форбс? Наверно, числа двадцатого. И вдруг, двадцать третьего апреля с вас уже пять тысяч не требуют. Совершенно невозможно, что причиной этого могло стать задержание самого Джонсона в Нью-Йорке, да к тому же по другому делу. Нет, долг они бы из вас выколотили, как пить дать. Любые другие варианты попросту абсурдны.

Форбс утвердительно кивнул.

– Мне кажется, я знаю, что случилось, Майк. Я пытался гнать эти мысли из головы. Скорее всего, отец выкупил мои долговые расписки. После истории с абортом он провел со мной очередную нравоучительную беседу и заявил примерно следующее: если я ещё хоть раз влипну в подобную передрягу, выкарабкиваться из неё я буду сам, без его помощи. Но он прекрасно понимал, что со мной сделают, если я не расплачусь с тем карточным долгом. Поквитались бы со мной жестоко, а в таких делах сами знаете, могут и не рассчитать. Отец хотел, чтобы я осознал, что жизнь не медовый пряник, но безусловно не хотел, чтобы меня забили до смерти.

Официант принес заказанные напитки и Шейн попросил его подключить телефон.

– Ничего не хочешь рассказать, Кандида?

Кандида пригубила виски, не удостоив сыщика ответом. Официант принес телефонный аппарат и подключил в ближайшую розетку. Шейн назвал телефонистке номер в Вашингтоне. Форбс наклонился вперед.

– Могу вам заранее сказать, что отцу не понравится, если вы спросите его об этом.

– Очень жаль.

Несколько секунд спустя в трубке послышался голос Холлэма-старшего.

– Шейн!
– воскликнул он, когда телефонистка назвала, кто ему звонит.

– Камильи не пожелал меня арестовывать, - объяснил Шейн.
– Он предпочел подать в отставку. Но я звоню по другому делу, мистер Холлэм. Оно связано с вашим сыном.

– Не хочу ничего слушать!
– отрезал Холлэм.
– Вы лишились всякого права задавать вопросы кому-либо из членов моей семьи или представителей компании.

– Да, в размахе вам не откажешь, - покачал головой Шейн.
– Форбс рядом со мной. Хотите поговорить с ним?

– Передайте ему трубку.

Форбс дрожащей рукой взял трубку, словно опасаясь, что она укусит его за ухо.

– Отец, помнишь эти дурацкие расписки, из-за которых я так мучился весной? Мы хотели только выяснить, не ты ли...

Отец оборвал его. Из трубки послышались раздраженные восклицания, разобрать которые Шейн не мог.

– Извини, па, - ответил Форбс, - но если ты их выкупил, то...

Трубка опять яростно затрещала, потом послышался резкий щелчок. Разговор был окончен. Форбс озадаченно уставился на телефонный аппарат.

– Он запретил мне говорить с вами. Он сейчас вылетает сюда. Говорит, что вы просто вымогаете деньги.

– Он сам предложил мне восемь тысяч, чтобы я прекратил заниматься этим делом, - сказал Шейн.
– Вряд ли кто переплюнет столь щедрое предложение. Чуть помолчав, он продолжил.
– Я задам вам один вопрос, Форбс, на который вы должны ответить только "да" или "нет". Вы продали досье Кандиде?

– Нет.

Голос Форбса прозвучал не слишком убежденно, словно вопрос не имел для него особого значения. Сделав изрядный глоток виски, Форбс вдруг взорвался:

– С какой стати он запрещает мне говорить с вами?! Не можете же вы просто...

– Он не хочет, чтобы ваши показания могли потом использовать против вас, - ответил Шейн.
– Я убежден, что рано или поздно мы докажем, что Лу Джонсон или кто-то из его окружения получили эти пять тысяч. Тогда, если окажется, что заплатил им не ваш отец, подозрение неминуемо падет на вас. Хотя не исключено, что здесь замешан кто-то третий, кого мы пока не знаем, но кто на самом деле похитил досье и организовал эту игру в покер, чтобы подставить вас.

– Нет, это ерунда.

– Думаю, Кандида не пожалела бы тридцати или даже сорока тысяч долларов, чтобы заполучить эти материалы. В таком случае для неё сумма в пять тысяч долларов была бы сущим пустяком.

Форбс посмотрел на льдинку в своем стакане, потом помотал головой.

– Джонсон дружил с Рути. Она знала, что он остановился в этой гостинице. Она и посоветовала нам сыграть в покер. Более того...

– Что?
– спросил Шейн.

– Кажется, именно Рут предложила не ограничивать ставки, и вот тогда-то и начались неприятности. Я не вполне в этом уверен, но кто знает, может, она и получала от Джонсона отчисления - она отказывалась говорить мне, откуда берет средства к существованию. Тогда, если кто-то и впрямь меня подставил, Рут должна знать, кто именно. Завтра утром спросим её.

Шейн осушил свой стакан и поднялся.

– Пожалуй, нам лучше спросить её сейчас. Утром она может оказаться за сотни миль отсюда.

– Она спит.

– Или нет. Когда я её видел, вид у неё был вконец измученный. В таком состоянии снотворное может сразу не подействовать. Ты идешь с нами, Кандида?

– Конечно, иначе вы меня сразу заподозрите в дурном умысле.

Шейн расплатился с официантом, оставив ему щедрые чаевые, и догнал Форбса и Кандиду уже у лифта, обменявшись по дороге многозначительным взглядом с Хэлбутом. В лифте все хранили молчание. На двенадцатом этаже Форбс провел их к номеру Рут.

Шейн постучал. Никто не отозвался.

– Постучите еще, - велел Шейн.
– Я возьму ключ.

– У меня есть ключ.

Форбс отомкнул дверь.

– Рути?
– окликнул он. Потом повернулся к Шейну.

– Я же говорил вам, что она спит.

– Может быть, мы разбудим ее?

Шейн включил свет. Номер ничем не отличался от большинства других номеров в Майами-Бич - те же низкие потолки, светло-зеленые крашеные стены, стандартная современная мебель, неприметная и довольно безликая. Рут Дипалма оказалась не слишком аккуратным постояльцем. Ее вещи и одежда были разбросаны повсюду. Брючки и скомканная рубашка валялись на середине ковра. Сандалии, трусики и лифчик цепочкой устлали пол по дороге в ванную. На ковре возле влажного полотенца остался отпечаток мокрой босой ступни. На столике у кровати стояли стакан с водой и открытый флакончик с таблетками. Рядом в беспорядке перемешались вывалившиеся из пачки сигареты, долларовые банкноты и всякая всячина из раскрытой сумочки девушки.

Сама Рут спала лицом вниз на кровати. Дыхание её было тяжелым. Девушка была совершенно нагая - лишь поясница была чуть прикрыта уголком простыни.

– Мы зря теряем время, - сказал Форбс.
– Она и впрямь заснула не сразу, но теперь её и пушками не разбудишь.

Шейн вдруг резко рванулся вперед, и в два шага очутился у постели спящей. Он прикоснулся к губам Рут, потом, опустившись на колено, потрогал пульс на свисавшей к полу руке. Несколько секунд он не мог нащупать пульс. Дыхание девушки становилось все более и более прерывистым. Наконец, Шейну удалось уловить биение пульса. Удары были слабыми и нерегулярными.