Чтение онлайн

– Да, - подтвердил Шейн.
– Занятие довольно рискованное, но весьма прибыльное.

– Поэтому мы и не могли обратиться в полицию, - со вздохом произнес Форбс.
– А много ли вокруг частных сыщиков, способных разобраться в такой запутанной истории? Да ещё и - порядочных? Вы только не обижайтесь, добавил он и улыбнулся.

Шейн улыбнулся в ответ. Молодой человек начинал ему нравиться.

– Что ж, я понимаю ваши затруднения: если Бегли шантажировал одного из ваших людей, вам бы не хотелось, чтобы об этом прознал какой-нибудь пронырливый частный детектив.

– А что делать, мистер Шейн, сами знаете - люди вашей профессии не особенно славятся честностью и надежностью. Но на прошлой неделе отец беседовал с кем-то из фирмы "Питтсбург Плейт Гласс", и в разговоре всплыло ваше имя. Они считают, что вы с Бегли на ножах.

– Мягко сказано.

– Этот человек из Питтсбурга сказал, что вы первый, кому удалось утереть нос Бегли. Отец подумал, что вы согласитесь ещё раз поставить его на колени.

Шейн помотал головой.

– Я вовсе не утер ему нос. Я просто честно отработал свой гонорар. Мой клиент остался доволен, а я нет: Бегли продолжает заниматься своими темными делишками.

– Одну минуту, - прервал Форбс.
– Давайте сразу придем к соглашению. Все, что нам нужно от Бегли, это сделка, согласно которой он передает нам одно имя в обмен на обещание с нашей стороны не предпринимать судебного разбирательства. Личность самого Бегли для нас значения не имеет.

– А для меня имеет, - сухо ответил Шейн.
– У него очень выгодное положение. Он может одновременно выиграть и проиграть. Даже очевидный провал в деле с "Питтсбург Плейт Гласс" он ухитрился использовать для саморекламы. Ведь Бегли дал понять, что если он согласился добыть какие-то сведения, то добился результата, а средства для достижения этой цели значения не имеют. А хорошая реклама для него - это дурная реклама для меня. Я не знал, что меня наняли для того, чтобы я помог провернуть сделку. Может, вам лучше поискать кого-то другого?

– У нас нет времени!
– воскликнул Форбс.
– Мне плевать, если вы даже изжарите Бегли на решетке и съедите без горчицы, но для нас важно другое. Посмотрим, чего вам удастся добиться к концу уик-энда.

Шейн на мгновение призадумался.

– А кто занимался расследованием?
– спросил он.

– Я. Форбс Холлэм-младший, исполнительный менеджер. Все же это было хоть каким-то отвлечением от моей работы, с которой, по-моему, безо всякого ущерба для дела справилась бы любая уборщица. Но я не представлял, во что это выльется. Я думал, что виновным окажется какой-нибудь лаборант, или клерк, имеющий зуб на отца. Если бы отец поступил в школу бизнеса, то наверняка завалил бы экзамен по искусству общения. Он обожает твердить, что ему наплевать, как к нему относятся, а важны для него лишь дивиденды за квартал. Может, для простого акционера в этом есть своя прелесть, но в нашей фирме моего отца, мягко говоря, недолюбливают. К сожалению, мне не удалось найти человека, который бы явно враждовал с моим отцом и одновременно имел доступ к отчету. Вообще все клонится к тому, что отчет похитил я сам! Да, да, не удивляйтесь. Я составлял его под руководством Уолтера Лэнгорна. Я перекладывал техническую терминологию на нормальный английский язык. После того, как Уолтер внес исправления, я вычитывал рукопись. В один прекрасный день случилось так, что мне вконец осточертела мисс Фибе Мак-Гонигл, помешанная на секретности, и я не сдал рукопись. Как только вы начнете опрашивать наших людей, мистер Шейн, вы быстро выясните, что я не отношусь к нормальным белым воротничкам. Да, верно, я исполнительный менеджер, но всеми фибрами души я пытаюсь откреститься от назойливых требований ставить интересы фирмы превыше всего на свете.

Он снова внезапно и, как показалось Шейну, не совсем к месту рассмеялся.

– С другой стороны, мне грех жаловаться на свою работу. Я всегда мечтал стать писателем. По окончании колледжа отец позволил мне годик не поступать на службу, и я настрочил целую кучу рассказов. Несколько штук удалось опубликовать. Если вы совершите ошибку и прикинетесь хотя бы слегка заинтересованным, то я всучу вам их в подарок. Может, когда-нибудь я опишу, что творится в нашей фирме. Публика встанет на уши!

– Как долго вы служите в фирме, Форбс?

– Два года. По-моему, меня недооценивают и платят меньше, чем я заслуживаю. К тому же я прескверно рассчитываю расходы и тому подобную дребедень, поэтому частенько оказываюсь на мели. Несмотря на это, я не похищал никаких формул. Это я знаю наверняка, поэтому и не стал тратить времени на расследование в отношении самого себя.

Он пригубил кофе.

– Сплетен я собрал предостаточно, что мне пригодится, если я все-таки решусь написать роман. Я тут ни при чем - они ко мне плыли сами. Кстати, я довольно быстро узнал, что контора Хэла Бегли в справочнике зарегистрирована вовсе не как агентство, занимающееся промышленным шпионажем. Там они гордо именуются агентством по найму, причем берутся только за специалистов, зарабатывающих не меньше двадцати тысяч в год. Впрочем, может, они и впрямь для прикрытия делают что-нибудь в этом роде.

– А почему бы и нет?
– произнес Шейн.
– Самый простой способ выведать промышленную тайну - нанять или подкупить кого-то, кто способен вынести эту тайну в собственной голове.

– Верно, об этом я даже не подумал. Так вот, говоря о сплетнях, я просто подвожу вас к тому, что Уолтера Лэнгорна и девушку из фирмы Бегли видели вдвоем на аукционе живописи в Палм-Бич.

После некоторого раздумья Шейн спросил:

– А не говорил ли Уолтер Лэнгорн о том, что хочет сменить работу?

– Мистер Шейн, - возбужденно затараторил Форбс, - я чувствую себя как последний болван! Мало того, что он говорил о том, что не прочь сменить работу, но он упоминал, что подумывает о том, не связаться ли с "Юнайтед Стейтс Кемикал"! Черт побери! Правда, он просил меня сохранить наш разговор в тайне, так что не выдавайте меня, пожалуйста. Мы с ним друзья. Он самый толковый сотрудник в нашей фирме.

– И он по-прежнему в ней служит, а это может означать, что Кандида пыталась к нему подступиться, но потерпела неудачу.

– Возможно, но не исключено, что он выигрывает время. Ему небезразлично, что думают о нем друзья, и он не хотел бы, чтобы его считали вором и предателем. Нет, не могу я этому поверить, мистер Шейн. Верно, Уолтер не считает себя беззаветно преданным фирме "Э.Дж.Деспард", но он один из немногих известных мне людей, у кого есть моральные принципы. Дивиденды за квартал для него не самое главное в жизни.

Из засидки справа донесся выстрел. Вскинув голову, Шейн увидел одинокого селезня, устремившегося ввысь. Секунду назад ещё можно было стрелять, но теперь было уже поздно.

– И вот тут-то, - продолжал Форбс, - я решил, что не могу больше заниматься расследованием. Не мог же я подойти к Уолтеру Лэнгорну и спросить, чем он занимался в Палм-Бич в обществе печально известной Кандиды Морз.

Справа послышался хриплый перепуганный крик. Шейн с Форбсом переглянулись. В следующий миг Шейн сорвался с места и выскочил из засидки.

Из ближайшей к ним засидки выскочил Холлэм-старший. В руке он держал охотничью шапку, седые волосы развевались по ветру. Смяв шапку, он вдруг резко отшвырнул её в камыши и принялся неистово колотить себя кулаком по бедру.

Шейн бросился к нему, стараясь прыгать на кочки. Заслышав хлюпающие звуки, Холлэм обернулся. Роста он был небольшого, плотного телосложения и держался прямо. Тонкогубый рот, жесткий колючий взгляд выдавали в нем человека, привыкшего повелевать и не терпящего неповиновения. Сейчас он был сам на себя не похож, и дышал так, словно взбежал по высокой лестнице.

– Случилось кошмарное, чудовищное несчастье, - проговорил он сдавленным голосом, когда Шейн приблизился.

Он махнул рукой, потом прижал кулаки к груди. Шейн пригнулся и заглянул в засидку.