Чтение онлайн

Капри забрала у меня телефон и выключила экран.

— Это пройдёт раньше, чем ты успеешь оглянуться. — Она попыталась успокоить меня.

— Я могла бы убить его, чёрт возьми. — Я с трудом села, не испытывая боли. — Я иду к нему прямо сейчас. Мы собираемся покончить с этим дерьмом. — Я тяжело дышала, когда поднялась на колени и встала.

Капри посмотрела на меня.

— Они все уехали. — посочувствовала она.

— Уехали — повторила я.

— Угу.

— Как чертовски удобно. Интересно, видел ли это Колтон? — Я вышла на балкон и сердито посмотрела вниз, на домик у бассейна.

— Он с ними, — прошептала она.

Я вцепилась в перила, костяшки моих пальцев побелели от гнева, и ярость внутри меня горела, как лава, готовая вырваться наружу.

— Конечно, он там. — Я повернулась на месте и посмотрела на Капри. — Знаешь, что, пошли они все нахуй. — Я ворвалась в свою комнату и подняла Капри с пола. — Мы собираемся пройтись по магазинам.

Капри и я провели ночь, отсиживаясь внутри, занимаясь девчачьими вещами и наслаждаясь тем, что весь дом в нашем распоряжении. Мамы и Натаниэля не будет ещё две недели, их деловая поездка превратилась в отпуск. Колтон уехал со своими грёбаными приятелями, занимаясь бог знает чем.

Было раннее утро перед школой, когда мы сидели в «Мерседесе» Капри. Я уставилась на своё отражение в зеркале, версия меня, с которой я раньше не сталкивалась, смотрела на меня со стальной решимостью. Мои свежевыкрашенные небесно-голубые волосы соответствовали буре, бушевавшей в моих глазах. Такого же синего, как парик, который я носила, когда Дэвил заставил меня выступать. Такого же синего, как грёбаные глаза Стила. Это была ода ему и его неспособности сломить меня, как он и обещал.

— Готова? — Я приподняла бровь, глядя на Капри, которая в ответ посмотрела на меня с равной долей беспокойства и восхищения.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — Она схватила мою руку в свою и сжала её.

— Именно. — Я выбралась из машины Капри, держа сумку в одной руке с расстёгнутой молнией. Я взглянула на свою обновлённую форму. Начиная с моих ботинок «Док Мартенс» и рваных чулок, заканчивая очень короткой юбкой и не заправленной школьной рубашкой, которая теперь открывала мою грудь. Если эти чванливые ученики Сент-Айви собирались изобразить меня шлюхой, я бы надела грёбаную корону и владела ею.

Всё повторилось, как в первый день, но теперь ученикам действительно было на что поглазеть. Когда мы направлялись к главному зданию, я слышала, как они хихикали и шептали оскорбления. Я улыбнулась каждому из них и вручила им вязаный синий брелок в виде члена. Они все в ужасе смотрели на меня и не знали, что с собой делать, принимая мой маленький подарок. Пошли они все.

Мы с Капри взяли маленькие синие члены и прикрепили брелки, чтобы я могла подарить по одному каждому, кто сделает грёбаный глупый комментарий. Это мой способ признать свою ошибку и не позволить этим грёбаным опрятным сучкам одержать верх.

Капри крепко сжала мою руку в своей, пока мы ждали у входных дверей, и нежным пожатием дала мне понять, что она здесь ради меня. Я вручила каждому ученику по члену, когда они пришли, и довершала это широкой улыбкой. Некоторые смотрели на меня так, словно у меня выросло две головы, и это были ученики, которые, как я знала, не видели эту дурацкую гифку.

— Эй, Пэйтон, хочешь трахнуть меня в уборной? — крикнул парень постарше через весь коридор, от его искусной ухмылки у меня раздулись ноздри.

— Никто не собирается тебя трахать, придурок, — крикнула Капри в ответ, и я взглянула на неё с благодарностью.

Я проигнорировала его и направилась по длинному коридору, в сопровождении Капри, раздавая оставшиеся члены всем, кто проходил мимо меня. Они либо благодарили, либо смотрели на меня с отвращением. Мне было абсолютно наплевать на то, что эти ублюдки думают обо мне, и, вероятно, это был последний раз, когда я их вижу в любом случае. Я отмахнулась от их пристального внимания и прошествовала в своей короткой юбке по коридору.

Мы подошли к моему шкафчику, и я несколько мгновений смотрела на него, прежде чем ввести свой код, чтобы открыть его. В центре лежал конверт. Тот самый чёрный, который Оуэн получил в классе.

— Что это, чёрт возьми такое? — Я взяла его в руки и разорвала.

— О, чёрт, — вздохнула Капри.

На блестящей чёрной открытке был тот же символ, что и на открытке, которую я получила в свой первый день, однако каракули на обороте отличались.

Mors tua, vita mea.( Твоя смерть - моя жизнь.)

— Что, чёрт возьми, это вообще значит? — Я бросила её обратно в свой шкафчик.

— Это что-то вроде игры. Я не знаю. — Капри пожала плечами, оглядывая коридор.

Я достала телефон из сумки, на несколько секунд закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Сейчас нет времени менять решение. Я колебалась всего секунду, прежде чем положить телефон поверх дурацкой карточки с черепом и захлопнуть свой шкафчик. Мой взгляд метнулся к Капри, и я проглотила комок, который внезапно образовался у меня в горле.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, и ты моя родная сестра.

Она обеспокоенно посмотрела на меня.

— Почему мне кажется, что это нечто большее?

— Успокойся и обними меня. — Я обхватила её за плечи и прижала к себе. Острая боль в сломанных рёбрах напомнила мне о том, что должно было произойти. — Спасибо, что всегда прикрывала мою спину.

— Не за что детка. — Она наклонилась и поцеловала меня в щёку, прежде чем убрать руки с моей талии.

— У меня последняя специальная доставка. — сказала я, приподняв одну бровь.

— Не могу дождаться, когда увижу его лицо сегодня вечером, — засмеялась Капри и шлёпнула меня по заднице, когда я зашагала прочь от неё к зданию факультета.

Я чувствовала осуждение других учеников, когда они разглядывали мой новый образ. Очевидное отвращение, которое они излучали, сразу же соскальзывало с меня, когда я важно прогуливалась по элитной школе Сент-Айви. Я сомневалась, что в этой школе когда-либо видели, чтобы ученик бунтовал и шёл против строгой политики в отношении формы одежды.

Было ещё довольно рано, и я знала, что Колтона здесь ещё не будет, но, тем не менее, моё сердце всё ещё колотилось, когда я приближалась к его офису. Он был пуст. Я медленно огляделась, чтобы запомнить каждый дюйм его кабинета. Его мужской запах сохранился, и я задалась вопросом, как долго его не будет. Я провела пальцем по деревянной поверхности его стола, и образы Стасс, склонившейся над ним, заполонили мой разум. При этой мысли ярость вскипела в моих венах, и я упрекнула себя за то, что позволила своему разуму погрузиться в это.