Чтение онлайн

Делая глубокий вдох, я пытаюсь замедлить учащенное сердцебиение. Я больше не в отеле, и это хорошо. Надеюсь, я вырвалась из рук Михаила, хотя я не знаю, в чьи руки я попала, лучше они или хуже. Нет ничего хуже, чем стать жертвой торговли людьми, говорю я себе. Где бы я сейчас ни была, это должно быть улучшением в этой судьбе.

По крайней мере, я на это надеюсь.

Медленно вставая, я направляюсь к стене, где опущены жалюзи. У меня немного кружится голова, и я чувствую шаткость, но мне удается держаться прямо. Кто-то снял с меня обувь, я вижу туфли-лодочки, небрежно брошенные рядом с кроватью, и моим босым ногам приятно ощущать пол, прохладный и гладкий. Что-то в этом ощущении немного успокаивает меня, и я делаю еще один глубокий вдох, когда тянусь к шторке, чтобы отодвинуть ее и попытаться получить хоть какое-то представление о том, где я нахожусь.

Шторка вообще не двигается, даже когда я дергаю за нее. Расстроенная, я отодвигаю один угол, чтобы заглянуть за нее, и сдерживаю вздох при виде того, что простирается передо мной. Это не столько окно, сколько стена, большая часть этой стороны комнаты занята стеклом от пола до потолка, из которого открывается вид на часть города. Огни снаружи простираются так далеко, насколько я могу видеть, здания, из которых состоит город внизу, разбросанных в миниатюре. Как высоко я нахожусь? С головокружением думаю я, глядя вниз, и мне приходится на минуту отступить, чтобы внезапное головокружение отступило.

— Красиво, не правда ли?

Глубокий мужской голос заполняет комнату, и я слишком быстро оборачиваюсь. Я чувствую, что опасно наклоняюсь в сторону, но мужчина пересекает комнату, прежде чем я успеваю упасть, ловя меня широкими сильными руками за талию.

Я смотрю в самую зеленую пару глаз, которые я когда-либо видела, и мое сердце трепещет в груди. Черты его лица затенены, но я могу разглядеть острую линию его носа, край высоких скул, сильную челюсть. Странное ощущение пробегает рябью по моему телу, и я чувствую, как мне становится теплее от его прикосновений. Мое сердце снова начинает учащенно биться, и я чувствую, как бабочки порхают у меня в животе, покалывание распространяется по всему телу, вплоть до кончиков пальцев, когда я упираюсь руками в его грудь.

И затем я смотрю вниз и вижу кровь на его рубашке, алые пятна на белом.

Я вырываюсь из его хватки, отступая назад так быстро, что снова чуть не спотыкаюсь. На этот раз он не пытается схватить меня, только смотрит, как я неуверенно сажусь на край кровати, затем переходит на другую сторону комнаты.

— Они электрические, — объясняет он, нажимая кнопку на стене. С тихим гудением жалюзи начинают раздвигаться, впуская городской свет в комнату, делая ее немного ярче. — Из моей гостиной открывается не менее потрясающий вид. — Он бросает на меня взгляд, и я вижу, как его губы приподнимаются от удовольствия при виде выражения моего лица. — Я полагаю, к этому нужно немного привыкнуть.

Я непонимающе смотрю на него. Сколько денег у кого-то должно быть, чтобы так жить?

— Как высоко мы находимся? — В конце мой голос скрипит, и я отчаянно желаю, чтобы этого не было.

— Мы на самом верхнем этаже, — отвечает он, его рот все еще подергивается, как будто он находит мой шок забавным. — Ты в пентхаусе. Моем пентхаусе, — уточняет он. — На крыше есть бассейн и гидромассажная ванна, если ты хочешь их увидеть.

Пентхаус? В Нью-Йорке? Этот мужчина, должно быть, миллионер даже больше, чем миллионер. Я медленно поднимаюсь на ноги, расправляю плечи и вздергиваю подбородок. Что бы здесь ни происходило, какая бы ни была причина, по которой он оказался там, чтобы вытащить меня из этого чулана, что бы ни происходило между ним и Братвой, я точно знаю, что не хочу в этом участвовать. Я также знаю, что больше никогда не пойду ни в один гребаный ночной клуб на Манхэттене.

— Большое тебе спасибо, что спас меня, — начинаю я со всем достоинством, на какое только способна. — Но, если ты не возражаешь вызвать мне такси, я бы хотела сейчас поехать домой.

Мужчина хихикает, низко и проникновенно.

— Ты никуда не пойдешь, София.

Холодок пробегает у меня по спине.

— Прости? — Мой голос срывается, несмотря на все мои усилия, страх последних нескольких часов возвращается в полную силу. — Кто ты? Откуда ты знаешь мое имя? И что ты имеешь в виду, говоря, что я никуда не пойду?

Он снова прижимает руку к стене, и встроенные в потолок светильники становятся ярче, давая мне лучший обзор всего в комнате, и его самого. В какой-то маленькой части себя я надеялась, несмотря на обстоятельства и следы крови на его рубашке, что это был кто-то другой, а не тот мужчина, которого я видела перед тем, как потерять сознание. Но теперь нет никаких сомнений в том, что это тот же самый человек.

Мужчина ухмыляется, его рот кривится с одной стороны на его красивом лице. Он так же великолепен, как я и думала вначале, с густыми темными волосами, коротко подстриженными и искусно уложенными, резкими чертами лица и высоким, мощным телом, облаченным в идеально сшитый костюм. Если бы не кровь, он был бы похож на любого из мужчин, которых я видела в барах, куда Ана водила меня ранее сегодня вечером.

Это действительно было сегодня вечером? Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я невинно бродила по злачным местам Манхэттена со своей лучшей подругой. Даже не кажется, что это произошло на одной неделе, не говоря уже о том, что всего за несколько часов до этого.

Он все еще внимательно наблюдает за мной своими пронзительными зелеными глазами, такими же властными, как у мужчин, которых я видела ранее, тех, от которых мне было так неуютно, которые напоминали мне альфа-хищников, осматривающих свою территорию. Ждущих, чтобы забрать свою добычу.

Я не совсем уверена, что это не то, кем я являюсь для него.

— Я начну с первого вопроса, — холодно говорит он. — Я Лука Романо.

Романо. Это имя звучит как далекий звоночек. Закрывая глаза, я вспоминаю прошлое, пытаясь вспомнить, где я могла слышать это имя раньше. Я смутно помню, как высокий и красивый мужчина пришел к нам домой на ужин. Я с трудом могу вспомнить, как мой отец представлял его нам, и я слышу голос моего отца в своей голове, говорящий нам, что это был его лучший друг, человек по имени что-то вроде…Романо. Там был еще кто-то… его сын. Мальчик старше меня, уже почти подросток, когда они пришли навестить меня. Я не могу вспомнить его имя сейчас, я даже не могу вспомнить имя друга моего отца, но…

Мой взгляд останавливается на мужчине… Луке Романо, когда дыхание покидает мое тело.

— Твой отец знал моего, — шепчу я, и у меня снова кружится голова. Я чувствую головокружение. — Твой отец был лучшим другом моего отца. Я помню, как он приходил к нам домой… — Я пристально смотрю на Луку. Я хочу сказать, что не могу в это поверить, но могу. Теперь это имеет смысл или, по крайней мере, немного имеет. — Ты был с ним.

— Я был. Я также был на похоронах твоего отца. Я помню, что видел тебя там в обоих случаях. — Отвечает Лука. Он наблюдает за мной со своего места у окна, как будто я испуганное животное, которое может убежать, если он будет двигаться слишком быстро.

— Но почему… — Для меня это все еще не совсем понятно. — То, что наши отцы знали друг друга, не объясняет, почему ты был там сегодня вечером. Это не объясняет, как ты узнал, где я была… откуда ты знаешь меня. Я даже не помню, чтобы мне называли твое имя до сегодняшнего вечера.

Лука улыбается, но это не касается его глаз. В его лице есть что-то еще, выражение, которое я не совсем могу прочесть.

— Я знаю тебя, потому что наши отцы дали обещание восемь лет назад, София. Обещание, которое теперь, из-за Братвы, я должен сдержать. Обещание, которое удерживает тебя здесь, со мной.