Чтение онлайн

— В каком смысле они втроем уехали? — сипло переспрашиваю я. — Куда?

— Если бы я знал, я бы к вам в гости не заглянул, Полли, — Святой Отец еще шире улыбается.

— Он их выкрал? — тихо уточняю я.

— Соседи сказали, что они добровольно садились в белый фургон и были весьма воодушевлены.

— Дайте мне телефон! Немедленно! — взвизгиваю я и ставлю с громким стуком чашку.

— Ты в своих родителей пошла, — в ярости шипит Ида.

— В каком смысле?! — возмущенно охаю я.

Чад, Крис и Эдвин молча слушают нас и наслаждаются десертом с меланхоличными лицами, но я чувствую их затаенное любопытство.

— Они уж точно не по грибы с моим отцом поехали, — Ида с едкой усмешкой откидывается на спинку стула.

— А куда церковь смотрела? Оборотень похищает двух смертных! — я сердито отмахиваюсь от Иды, с досадой уставившись на Святого Отца.

— Он же на попечении Иды, — тот отправляет кусочек шарлотки в рот. — К ней все вопросы.

— Так, — я встаю и опираюсь о стол руками, — дайте мне телефон.

— Тут сеть не ловит, — Эдвин смахивает крошки со стола, — только на окраине леса.

— Тогда поехали на окраину леса, — зло шагаю к дверям. — Ваш Герман втянет же их во всякое.

— Не говори так о свое отце, — Ида глумливо смеется, — сестренка.

— Ма, — вздыхает Крис и вместе с братьями следует за мной, — полегче.

Через полчаса Чад вывозит нас на шоссе и паркуется на обочине. Я выскакиваю из салона и торопливо на память набираю номер матери, которая отвечает мне не сразу. Совсем не сразу — после десятого вызова.

— Полли…

— Где вы?! — кричу я в трубку. — Вы живы?!

Глупый вопрос, конечно. Герман вряд ли их сожрет, он поступит куда изощреннее и отвратительнее.

— Живы… — попискивает мама. — Полли… Тут такое дело…

— Какое?! — рычу я.

— Такое, что у твоей мамочки теперь два мужа, — хрипло ржет конем Герман в трубку.

Мама на фоне глупо хихикает, а меня пробирает дрожь ужаса.

— Какого хрена, Герман?!

— Не Герман, а папа, — тот кряхтит и кого чмокает. — И это любовь, доча. Тебе ли не знать.

— Ребрышек не было, вот тебе курица, — раздается приглушенный голос отца.

— Папа! Папа! Папа!

— Да не ори ты так, — шипит Герман и спокойно обращается к кому-то на стороне, — наша дочь хочет с тобой поговорить.

— Полли?

— А у тебя есть еще одна дочь?

— Нет.

Я пинаю грязную обертку, что валяется на земле, и так крепко сжимаю смартфон, что он тихо поскрипывает в моих пальцах.

— Полли, — звучит наигранно веселый голос отца.

— Какого хрена, папа?!

— Не тебе нас осуждать, — тихо и сердито отвечает он.

— Вы там совсем крышей потекли?!

— Будь с ней построже, — Герман на фоне чем-то хрустит, — совсем распоясалась в таком тоне разговаривать с родителями.

— Мама любит Германа, а мы любим твою маму. Все просто.

Истерично смеюсь, потому что “любим” звучит очень двусмысленно в сложившейся ситуации.

— И у нас небольшой отпуск, — воркует мама.

— Да вы только недавно были в отпуске, — растерянно отвечаю я. — Ма, что ты творишь?

— А ты?

— Я? — охаю и рявкаю. — Ма, я не виновата, что мне Луна нарекла трех мужиков! Меня, можно сказать, принудили к любви! А у тебя какое оправдание?

— Для любви не нужны оправдания, — обиженно заявляет мама и бросает трубку.

Обескураженно смотрю на пустое шоссе, что змеей ползет под солнцем к горизонту, и не знаю, как реагировать. Я хочу кричать, топать ногами и кинуться на поиски родителей и Германа, чтобы вырвать его старый кадык или сломать его морщинистую шею.

Братья у машины о чем-то живо перешептываются. Наверное, о том, какая мать у меня шлюха и идиотка. Я в ярости разворачиваюсь в их сторону на пятках, и они замолкают.

— Что? — скрежещу зубами. — Говорите! В лицо, а не за спиной.

— Мы тут гадаем, — Эдвин широко улыбается, — кто из нас будет отцом.

— Кому? — я непонятливо моргаю.

— Ты беременна, Полли, — Чад распускает волосы и вновь собирает их в пучок.

— Твой запах изменился, — Крис небрежно облокачивается о капот машины.

Молча оглядываю восторженных братьев и в испуге обнюхиваю подмышки. Ничего подозрительного и странного в легком и солоноватом запахе не чую.

— Пахну, как обычно, — безапелляционно заявляю я, а у самой коленки дрожат.

— Нет, — качает головой Крис. — Иначе. И твоя ставка — от кого?

— Откуда я могу знать? — машинально хватаюсь за плоский живот.

— Ну ты же мать, — Чад с ожиданием взирает на меня. — Я?

— Да вашу ж мать через колено медведя, — бледная и в холодном поту отворачиваюсь от братьев и опять набираю номер мамы.

А кому мне еще звонить? Почему я не подумала, что от веселья по всем углам замка я могу залететь?

— Хочешь извиниться? — с толикой высокомерия отвечает мама на мой звонок.

— Ма…

— Я слушаю.

— Мы все слушаем, — кряхтит Герман. — Очень внимательно.

— Дед, — меня сзади обнимает Эдвин, прижавшись щекой к ладони, что держит телефон, — прадедом будешь.

— Мальчик? — Герман самодовольно причмокивает. — И от кого?

— Да я откуда знаю? — повышаю голос.

— Ты же мать, — фыркает Герман, и уши закладывает от визга мамы.

— Господи! Это случилось! Я стану бабушкой! Бабушкой! Боже, ты услышал мои молитвы!

— К старухе Джун загляните, — скучающе зевает Герман, — и я ставлю на рыжего. Он самый пронырливый. Никогда мне не нравился.

— Я тебя тоже люблю, дедуль, — с досадой бурчит Эдвин, и я опять слышу гудки.

— Да сто процентов, я папка, — Чад самоуверенно смеется, а Крис ревниво фыркает.

— Дед сказал, что я, — Эдвин улыбается братьям во все тридцать два зуба.