Порочное влечение
Шрифт:
Замерев на секунду, я задумалась и вытерла пот со лба… Ну вот что я должна была ей сказать? Что какой-то сон заставил меня лететь по дому как ненормальная? Что разбуди меня среди ночи и я кинусь спасать человека, который насильно держит меня в своем доме? Ну уж нет!
— Просто хочу воды, — солгала я и мило улыбнулась. Было видно, что Клавдия мне ни капли не поверила, но вмешиваться не стала. — Где у вас тут кухня?
Меня провели в большую просторную столовую с панорамными окнами, белой мебелью и светлыми обоями. Все выглядело так дорого и… пафосно, что было страшно даже притрагиваться к чему-либо, не то что пить или есть на большом позолоченном столе.
— А есть другое место? — извиняющимся голосом прошептала я и тут же покраснела, понимая, что Клавдия вполне себе может принять это за избалованность. Но глаза женщины, как и глаза хозяина этого дома, всегда выражали только одну эмоцию, в ее случае — добродушие, что полностью отличалось от Роберта…
Она молча провела меня на кухню, которая в моем понимании должна гордо называть себя — тронный зал. Не понимаю, зачем одинокому мужчине столько рабочих поверхностей, холодильников и полочек… Наверняка он их даже ни разу не открывал…
— А тут часто бывают гости? Девушки, например?.. — осторожно спросила я женщину, которая положила мне вкусно пахнущую овсянку с яблоками и налила ромашковый чай. Мне было не видно лица Клавдии, но то, как она вздрогнула, услышав вопрос, значило только одно — девушке тут было достаточно. — Если Вы думаете, что я пойду закатывать истерики Роберту по этому поводу — Вы ошибаетесь. Мне нет до него никакого дела…
Не успела я договорить, как Клавдия с каким-то безумным взглядом посмотрела на меня, чем заставила замолкнуть. Более того, женщина схватила меня за руку и заговорщицки прошептала в самое лицо:
— Я уже поняла, что ты подслушала наш разговор со Славиком. Только тогда ты могла узнать мое имя… Я ведь не представлялась тебе…
— Ваши личные дела меня…
— Послушай! — еще раз перебила она меня и больнее сдавила руку. — Этот спор… Про него никто не должен узнать! Роберт нас всех на улицу выгонит…
В моей памяти всплыл давно забытый от пережитого стресса разговор, который благодаря домработнице приобретал какую-то особую таинственность. А ведь тогда, наблюдая за дружеской болтовней охранника и Клавдии, я не вникала в их диалог, а пропускала мимо ушей, так как собиралась бежать…
— Хорошо, — наконец ответила я и женщина тяжело выдохнула и ослабила хватку. — Только у меня одно условие. Вы в подробностях расскажете про это пари, иначе я пойду к Роберту с той информацией, что услышала. Если я не могу ее правильно растолковать, то он точно сможет.
Это был блеф, я бы никогда не стала подставлять другого ради такой ерунды, несмотря на то, что я юрист. Мне была нужна только информация о человеке, под фотографией которого в моей личной внутренней картотеке стоял жирный вопросительный знак.
Несколько долгих минут женщина не выпускала мою руку и заглядывала в глаза, словно пыталась решить — можно мне верить или нет? Видимо не найдя аргументов «против», все же отпустила и отошла от стола, принявшись с интересом рассматривать и мять свой идеально отутюженный белый фартук.
— В этом доме, в Вашей, Полина, комнате постоянно живут барышни. Спальня на третьем этаже никогда не пустует и у каждой девушки есть свой срок… Они не выходят из дома во время прибывания здесь, а потом пропадают… Славик должен отвозить их домой и дело с концом. Но не успевает он отвезти одну, как появляется новая…
Ее слова эхом отдавались в моей голове, а особенно презрительный голос женщины ярким пятном ударялся по репутации Роберта, которая едва начала восстанавливаться после его вчерашней внезапной заботы. Мне не хотелось это слушать, будто эта правда падает пятном на МОЮ репутацию. Словно она говорила не о Роберте, а отчитывала меня. Хотелось попросить ее замолчать, но я, сцепив зубы слушала, так как понимала — пластырь нужно отрывать сразу, а не отщипывать по кусочку… Набравшись еще больше мужества, я даже решила задать уточняющие вопросы, которые рекой посыпались из меня, под округлившиеся глаза Клавдии:
— Получается, меня привезли сразу после какой-то девушки? Какой она была? И вы с охранником делали ставки, как скоро Роберт выставит меня за дверь? Все девушки находились тут принудительно? Вы нам всем хотя бы разное постельное белье даете?
— Я отвечаю на эти вопросы и мы забываем эту ситуацию раз и навсегда, хорошо? — спросила, как отрезала, она и мне ничего не оставалось, как кивнуть, предвкушая новую порцию холодной воды на голову. — Так как Роберт какое-то время жил в Америке, комната пустовала. Но у него ведь есть дом в Нью-Йорке… И я уверена, что там есть такая же комната. Девушка, которая жила в ЭТОМ доме перед тобой, была моделью из журнала. Я даже видела ее однажды на обложке «StarsTIME»… Если найду этот журнал — покажу. Она продержалась тут ничтожно мало — пять дней и Роберт ее отослал. Мы с персоналом часто спорим на эту тему… И никто, повторяю, НИКТО не должен знать об этом. Что там дальше по вопросам? Ах, да… Принудительно?! Не смеши меня. Они запрыгивали в койку хозяина с разбега, но не знали, что это батут, который быстренько отпружинит их обратно, — женщина замолчала, словно ожидая, когда я рассмеюсь над ее шуткой, но мне было не до этого. Я жадно глотала информацию, перестав дышать и моргать. Посему она просто продолжила, едва уловимо закатив глаза: — Раньше у всех было одно и тоже постельное белье, но перед твоим вселением в дом в комнате только закончился ремонт. Никто там не жил, и, естественно, все белье покупали под новый дизайн.
Не говоря больше ни слова, она ненадолго задумалась и, кивнув своим мыслям, быстренько посеменила в сторону выхода.
— Клавдия… — еле слышно окликнула я ее, но та обернулась так резко, как от удара током. — По-вашему спору, сколько я тут продержусь?
— Все ставили на четыре дня. — немного задумавшись сказала она, но затем улыбнулась и добавила: — Но я ставила на год. Есть в тебе что-то такое… Наверное, дело в неопытности.
Так и не закончив свою фразу, она молча удалилась, оставив меня с овсянкой и своими мыслями наедине.
День тянулся очень долго и мучительно. Роберт целый день был на работе, к входной двери я подходить уже боялась, а телефон у меня забрали еще при «заселении»… Поэтому с момента завтрака я не выходила за пределы своей хижины, то засыпая на кровати, то бездумно слоняясь по комнате, то отрешенно пялясь в окно на птиц и деревья, и тем не менее чувствовала себя прекрасно. Вчерашней температуры я не ощущала, да и градусник показывал, что я абсолютно здорова… Клавдия заглядывала ко мне два раза и приносила обед и ужин, который я с радостью умяла за обе щеки, посчитав это как одно из «множества» развлечений в этом «дружелюбном» доме.
Несмотря на добрые улыбки от домработницы, она больше не пыталась со мной заговорить, если не было на то острой необходимости. Было ощущение, что она боится, что одно ее неверное слово или движение и я побегу жаловаться Роберту. От этого становилось скверно на душе…
Было уже часов девять вечера, когда дверь в комнату резко распахнулась, впуская внутрь яркий луч коридорного света. У себя в комнате я его не включала, так как привыкла использовать электричество по надобности и экономила.