Чтение онлайн

Мы поднялись по лестнице вместе с толпой, мимо лотков с закусками и напитками, и вышли на трибуны.

— Я слышала, твое выступление было потрясающим, — сказала Салли с улыбкой. — Теперь мне точно нужен твой автограф.

— Это очень мило с твоей стороны, но я давно не играла, и это заметно.

Я размяла кисти, и в суставах вспыхнула знакомая скованность. После случившегося я так и не смогла по-настоящему играть снова, а затем оставила свою прежнюю жизнь позади. И сегодня я сполна ощутила последствия в нерешительности пальцев. Вместо плавных движений они были медлительными и непослушными. Из-за этого хотелось плакать обо всем, чего я лишилась. Потеря способности играть с легкостью и необходимость оставить мир музыки позади было самым болезненным.

— Ты была потрясающей. Все так говорят. А теперь садись, я нанесу на тебя немного наших цветов.

Салли принялась рыться в своей сумке, пока мы устраивались на местах рядом с Кенной и Биллом.

— Привет, — помахал Билл. — Ты была великолепна. Я записал это на видео. Мама в восторге. Возможно, я уже выложил его на сайт университета. Надеюсь, ты не против, у нас там редко бывает что-то действительно стоящее.

Я уже собиралась возразить, но Салли взяла меня за подбородок и повернула к себе.

— Твоя мама, наверное, мой самый любимый человек на свете, — сказала Кенна Биллу.

— Да, ну, думаю, ты нравишься ей больше, чем я, так что… — Билл рассмеялся.

— Да ладно, мы все знаем, что больше всех ей нравлюсь я, как, впрочем, и любой представительнице женского пола с половиной мозга и работающими глазами, — Уэйд пробрался через заполненные трибуны и сел рядом со мной, в конце нашей группы.

— Мечтай, профессор Казанова, — крикнула Кенна.

— Профессор Казанова? — переспросила я, дернувшись чуть сильнее, чем хотелось бы Салли.

— Сиди смирно, я работаю, — пробормотала она. Я почувствовала прикосновение холодной влажной кисти к щеке. — Нарисуем тебе цвета «Геллионов» и номера Ледяных Богов.

— Ледяных Богов? Кто это такие?

Игроки выкатились на лед для разминки. Так как я еще не была ни на одной игре в Хэйд-Харборе, я не была в курсе, кто из игроков был любимчиком публики.

— Боже, я думал, ты фанатка хоккея! Ледяные Боги – это короли «Геллионов». А именно Ашер Мартино, Беккет Андерсон, Кейден Уэст и Маркус Бэйли… Они так же талантливы, как и невыносимы, — проворчал Билл.

— Да брось, на самом деле ты их обожаешь, — Салли толкнула его локтем. — Просто они не знают о твоем существовании.

— И это крайне жестоко с их стороны. Ну ладно, признаю, иногда я фантазирую о том, как совращаю какого-нибудь юного, горячего спортсмена, но Ледяные Боги… это для меня слишком.

Маркус был одним из Ледяных Богов. Это вполне объясняло его заносчивость и уверенность в себе. Вероятно, немало молодых красивых девушек в кампусе вздыхали по каждому его движению. Меня кольнуло чувство, подозрительно похожее на ревность. Нет. Не смей думать об этом. Даже несколько лет назад, когда я сама была молодой студенткой, я не была той девушкой, на которую обратил бы внимание Ледяной Бог…

— Но ты бы с удовольствием ими занялась, Салли, признайся, — поддразнил Билл.

— Брось, я предпочитаю мужчин пожестче…

— Типа байкеров? — вмешался Уэйд, многозначительно подняв бровь. — Вот увидите, однажды вы все будете жалеть о том, что многое упустили. Нужно жить на полную и делать, что хочется… как я.

Билл и Салли синхронно скривились и ответили в унисон:

— Пас.

— Ментальная связь! — тут же воскликнула Салли. — Если бы я заполучила одного из хоккейных красавчиков, я бы точно не выкинула его наутро, как использованную салфетку. Это отвратительно, Уэйд.

Уэйд поднял бровь.

— Во-первых, я бы никогда не назвал женщину, с которой переспал, использованной салфеткой, так что это ты тут отвратительная. Во-вторых, каждая дама, с которой я встречаюсь после работы, знает, на что идет. Я не пытаюсь приукрасить собственную репутацию. Наоборот, громко и гордо заявляю о своих желаниях. Я верю в свободу выбора в этой стране.

Похоже, я была единственной, кто мучился вопросами морали по поводу отношений со студентом. От этого осознания не становилось легче. Уэйд не был человеком, которого я уважала.

— Ладно, хватит разговоров на сегодня, иначе мне понадобится ведро для рвоты, — отрезал Билл и указал на лед. — Давайте уже смотреть чертову игру.

Я перевела внимание на хоккеистов. Они все еще разминались, катаясь по кругу и выполняя растяжку. Я не знала, как выглядят трое из четырех Ледяных Богов, но все равно сразу их выделила. В игроках такого уровня, тех, кто живет и дышит хоккеем, было что-то, что выделяло их среди остальных.

Мой взгляд тут же привлек Маркус. Он разминался возле ворот, закутанный в дополнительную защитную экипировку, которую носят только вратари. И все же я сразу поняла, что это он.

— Прозвище Профессор Казанова – это всего лишь шутка, — сказал Уэйд, сидя рядом со мной.

Я неохотно повернулась к нему. Мне совсем не хотелось поддерживать светскую беседу. Я хотела смотреть игру, и в особенности, на одного игрока.

— Правда?

Уэйд кивнул.

— Я популярен, как и любой относительно симпатичный преподаватель на факультете. — Он сделал паузу, явно давая мне возможность сказать, что он больше чем просто «относительно симпатичный».

— Верно, — согласилась я вместо этого.

Он слегка кашлянул, удивленный моим согласием, но продолжил.

Прозвучала сирена, и игра началась с уверенного владения шайбой нападающим «Геллионов» Уэстом (которого я смогла опознать только благодаря фамилии на его джерси). Он помчался по льду, приближаясь к воротам соперников.

— Видишь ли, когда преподаешь романтическую литературу и поэзию, это открывает перед студентками совсем другой мир… особенно перед теми, кто привык получать не письма о любви, а лишь откровенные фото в сообщениях.

— Прости, что? — Я почти не слушала, увлеченная тем, как Маркус отразил почти гарантированный гол, не поддавшись на уловки соперника, прыгнув влево, а не вправо.

Трибуны взорвались ликующими криками. Энергия на стадионе была словно заряжена электричеством.

Он взглянул в мою сторону, и хотя из-за его шлема, расстояния и всех преград между нами это было невозможно, я почувствовала его взгляд на себе.

— Я хочу сказать, какие сообщения получаешь ты? Что-то, от чего замирает сердце? — допытывался Уэйд.