Чтение онлайн

Наступило еще одно молчание. Затем Джессика сказала:

– Значит ли это, что ты не будешь шпионить за мной? Или, может быть, мы устроим этой сучке дезинформационный штурм?

Паучиха посмотрела на нее и покачала головой.

– О, нет. Я не буду играть в эти игры. Я расскажу им все, что ты мне скажешь, дам им знать о любом подозрительном дерьме, которое ты можешь затеять. И я точно не буду кормить их всякой ерундой. Они так или иначе узнают, а я этого не хочу.

Джессика нахмурилась.

– Так зачем вообще ты рассказала мне обо всем?

– Я тебя предупредилa. Я теперь стукач, но, по крайней мере, ты об этом знаешь. И не станешь мне говорить или ставить в известность о том, о чем не надо знать начальнице тюрьмы.

Джессика нахмурилась еще больше.

– Хм, - в этом был какой-то смысл.
– Ладно, хорошо. Этот вопрос мы прояснили, и я благодарна тебе за честность. Не просветишь меня о здешних нравах?
– oна качнула подбородком, указывая на группу женщин, проходивших мимо камеры по коридору.
– Куда они идут? Что обычно происходит в это время дня?

Паучиха почувствовала облегчение от смены темы разговора:

– Эти сучки идут либо в душ, либо в столовую. Некоторые из них пропускают душ, чтобы урвать побольше и повкуснее на завтрак.

Джессика кивнула.

– Сколько времени дается на душ и завтрак?

– Два часа. Кажется, что это много времени, но в блоке "D" живет много сучек. Им всем нужно время, чтобы пройти через столовую и получить свою еду. Если ты хочешь успеть позавтракать, тебе лучше спуститься туда поскорее. Полагаю, ты давно не ела.

Она еще не думала о еде, но как только Паучиха упомянула об этом, желудок Джессики издал слабое ворчание.

– Да, хорошо. Мне не мешало бы подкрепиться. Кстати, насколько дерьмовая здесь еда?

Та пожала плечами.

– Не самая лучшая, но и не такая плохая, как ты думаешь. Все вполне съедобно, - oна скорчила гримасу.
– Во всяком случае, лучше, чем то, что я ела прошлой ночью.

Джессика ничего не сказала, ожидая объяснений. Когда объяснений не последовало, она затронула эту тему.

– Что ты имеешь в виду?

Паучиха замешкалась. Она поелозила на месте, бросила взгляд в коридор и снова посмотрела на Джессику.

– Они заставляли меня делать некоторые отвратительные вещи.

Она рассказала Джессике обо всем этом.

Несмотря на отвращение, которое она испытывала к услышанному, Джессике удалось сохранить нейтральное выражение лица, пока она слушала рассказ.

– Мне очень жаль, - сказала она наконец, когда сокамерница закончила говорить.
– Это ужасно.

Паучиха потрогала свой живот.

– Меня все еще тошнит.

– Наверняка, - Джессика размяла руки и тяжело вздохнула.
– Думаю, мне лучше спустить свою задницу в столовую. Ты идешь со мной?

Паучиха улыбнулась.

– Конечно.

Она протянула руки Джессике и сжала ее запястья.

– И я просто хочу, чтобы ты знала, что я лично ничего не имею против тебя.

Джессика выгнула бровь.

– Ты меня почти не знаешь.

Паучиха пожала плечами.

– Неважно. Просто у меня такое чувство. Что-то вроде шестого чувства, понимаешь? Ты нормальная. Я чувствую это.

Джессика улыбнулась, но ничего не ответила на утверждение сокамерницы. Она знала, что совершила очень много плохих поступков, на ее руках много крови, но со здешним контингентом она вряд ли сравниться, с теми, которые обряжались в форму со свастикой. Но не собиралась говорить об этом своей новой знакомой.

Она перекинула ноги через край койки и спустилась на пол.

– Давай, Паучиха. Показывай мне дорогу.

Паучиха не нуждалась в приглашении. Она уже спрыгнула вниз, и они вместе вышли из камеры.

Глава 11

Джессика Слоaн была не единственной новенькой в Tюрьме №13. В то утро в душевых блока "D" новая заключенная Холли Кармайкл тоже начинала свой второй день заключения. Гораздо более кроткая, чем Джессика, Холли не обладала почти никакими качествами личности, способствующими длительному выживанию в новых суровых условиях.

После выключения света предыдущей ночью она была избита и изнасилована своей сокамерницей. Женщина села ей на лицо и заставила орально ублажать ее, предварительно избив. Сегодня утром у нее под правым глазом был синяк и припухлость, челюсть болела, а нижняя губа была разбита и распухла. Даже сейчас она все еще чувствовала, как твердые костяшки пальцев Бриджит Харт снова и снова бьют ее по лицу.

Здесь она никому не могла пожаловаться и потребовать справедливости, как в привычном для нее мире. Здесь никому не было до нее дела, и она была уверена, что если даже ее убьют, тело просто выкинут, и никто не понесет за это наказание.

Сама Бриджит объяснила ей это следующим образом:

– Ты ничего не можешь с этим поделать. Надзирателям на тебя наплевать. Людям, которые управляют этим местом, на тебя наплевать. Здесь, сука, выживает сильнейший. Ты же знаешь, как это дерьмо работает в природе? Ты виделa документальные фильмы по телевизору, я уверена. Лев догоняет газель и разрывает ее тощую задницу на части. Это чертовски крутое дерьмо, верно? Конечно, ты знаешь, о чем я говорю, я вижу это в твоих маленьких испуганных глазках. И думаю, ты уже догадалась, кто здесь кто. Здесь ты - газель, а я - долбаный лев. Теперь твоя задница принадлежит мне. Вот как все здесь устроено.

Проповедь Бриджит, очевидно, была направлена на устрашение новенькой. Но Холли была уверена, что ее основная суть - не что иное, как абсолютная правда.

Ее обыденная жизнь в безвкусном пригороде Среднего Запада исчезла, и на смену ей пришло это безумное шоу ужасов. Теперь ее жизнь не стоила и гроша. Жестокость здесь поощрялось и вознаграждалось. Более слабые здесь не выживали.

Заходя в душевую, Холли старалась выкинуть эти мысли из головы. Она просто хотела помыться. Справа от нее на крючках, вделанных в стену, висели десятки потрепанных халатов. Холли выдали такой же халат вместе с формой заключенного. Сейчас он был на ней. У другой стены располагались умывальники, над которыми висело большое зеркало. Одна женщина в халате стояла у раковины, распушив вьющиеся светлые волосы, и смотрела на свое отражение.

Заметив, что Холли смотрит на нее, она усмехнулась.

– С хуя ты пялишься, лесба?

Холли вздрогнула.

– Я... Н-ничего.

– Хочешь, чтобы тебя отымели?

– Нет.

Голос Холли прозвучал совсем тоненько и по-детски.

Женщина посмотрела на нее.

– Тогда перестань пялиться на меня.

Холли кивнула, отводя взгляд.

– Мне очень жаль, простите.

Слева от нее был короткий коридор. Бетонный пол, кафельные стены. Пол был мокрым от бесконечного потока женщин, бегающих туда-сюда из душевых. В конце коридора справа был проем. Из него доносились голоса и шум льющейся воды. Несомненно, это душевая.