Чтение онлайн

А теперь все по порядку.

Давным-давно Марс называли красной планетой, но теперь так уже никто не скажет. Все окислы железа уже много столетий назад переработаны в металл, фреоновые фабрики насытили атмосферу тяжелыми молекулами, увеличили ее плотность и, как следствие, — приземное давление. На бескрайних просторах зазеленели пятна мутантных, быстрорастущих мхов и лишайников, тысячи гектаров которых давали драгоценный кислород. Марс в свое время сравнивали с Новым Светом — сюда устремились свободолюбивые люди, осваивать дикие пустыни, но с той поры прошло уже несколько бурных веков. Сейчас эта первая колония по населению не уступает Земле. Именно здесь, как прочитал я однажды, сконцентрирована, пожалуй, половина научного потенциала человечества, поэтому не зря Марс порой кличут интеллектуальной твердыней цивилизации. Однако...

Посреди Большого Сирта, самой бедной марсианской провинции, доставшейся в бытность отсталой России как подачка от американских монополий, по глупости генералов, была возведена цитадель. По старой доброй русской традиции в этот богом забытый угол ссылали всех урок страны, которым и выпала участь обживать сей суровый край, воспетый народными бардами. Не удивительно же, что тут до сих пор говорили на славянском языке. Лет триста назад, после принятия новой конвенции о правах заключенных, когда осужденные получили возможность самим выбирать место отсидки, многие славяне указывали именно на Спирит-Сити (это кликуха местного централа). После бездеятельного заточения или, по желанию, работы на химзаводе, построенном Сибой-Геги в надежде на дешевую рабсилу, многие так и оставались здесь, обретя землю обетованную в своем понимании — свобода нравов, привычная криминальная среда и относительная отрезанность от остального, "цивилизованного мира".

Спирит-Сити во многих отношениях уникальное место. Да за примером не стоит далеко ходить! Вот вы, конечно, понимаете, что следить за порядком тут призваны неподкупные и неустрашимые киберы. Но, о чудо! Даже кибернетические кэпы Спирит-Сити смотрят на мелкие правонарушения сквозь пальцы. Это шокировало техников и ученых, они мучались и боролись с "эффектом попустительства", но тщетно. Как только новый кибер попадал сюда, его лихорадило от множества мелких склок. Робот сыпал нравоучениями и лез на рожон по любому поводу, не в силах стерпеть неуважение даже к самому ничтожному, курсивному параграфу законов. Однако миновал месяц-другой, и его создатели с недоумением замечали, что усердия у стража порядка поубавилось. Программисты, заламывая руки, божились, мол "перепрограммировать их в не наших полицейских лабораторий невозможно". Им не очень верили, иначе пришлось бы признать, что киберы сами вырабатывали алгоритм "компромиссного" поведения. А это означало бы: киберам, как роботам с высокоразвитым интеллектом, присуща толика разума, достаточная, чтобы слегка коррумпироваться. Такое положение вещей бесило начальство, но киберы — это уже не просто запрограммированные железки, тут ничего не поделаешь.

Вот такой, значит, веселый это городок — Спирит-Сити.

В Исидограде — административном центре равнины Исиды — мне довелось лицезреть только вокзал. Первым, что я увидел, пройдя впускной шлюз, была гомонящая толпа молодых, нарочито неопрятных людей. "Веселятся астралы",— подумал я благодушно. Компания же тем временем штурмовала автоматы с пивом, хлопая ладонями по их обшивкам, недовольно выговаривая подоспевшему киберу, мол, их обделяют пойлом. Улыбаясь неизвестно чему, я прошел мимо. Жан отстал от меня и с открытым ртом уставился на астралов, с интересом ожидая, какие действия предпримет кибер, в результате чего потерял направление движения и споткнулся об автоматическую тележку, чуть было не упав. Один из пивохлебов беззлобно усмехнулся и показал своей подружке пальцем на моего мальчишку. Она кокетливо помахала Жану ручкой. Мой оператор покраснел, застеснялся и, догнав меня, тронул за локоть, умоляюще заглянув в глаза:

— Пойдем отсюда побыстрее.

Я вскользь щелкнул его по веснушчатому носу и, обняв ладонью за тонкую шею, повел к табло: узнать, когда идет поезд до Спирит-Сити. Под расписанием размахивали руками три цыганки, убеждая в чем-то усача с орлиным носом. Это продолжалось секунд двадцать, потом они утащили-таки вяло сопротивлявшегося мужика в двери вокзала. Тут-то я и увидел, что около колонны, которую загораживали цыгане, сидел на раскладном стульчике древний старик в латанном-перелатанном комбинезоне, держа на коленях очень старую, всю в царапинах гармонь. Я подошел ближе и услышал знакомый мотив старой лагерной песни:

На зубах скрипит серый песок, Сирта пыль забивает глаза.

Потерпи: нам осталось чуток. На ресницах замерзла слеза.

Знаешь ты, не по воле своей, в этот проклятый мир нас втолкнули.

Самый мрачный из всех лагерей. Лучше пулю, лучше пулю.

В темноте, духоте, узкий штрек. Мой снаряд выгребает породу...

Боже мой, я же ведь человек. Умоляю, верните свободу!

Только глух он к слезам и мольбе, кибер-стражник, исчадие ада.

Не уйти и не скрыться нигде. Мы получим свое. Так и надо.

Старичок затряс расчесанной белой бородкой, пожелтевшие от табака белки его глаз заблестели, и одинокая слезинка пробежала по морщинистой щеке, когда в помятый шлем у его ног полетела мелкая монета.

Монорельсовая дорога проходила непосредственно под поверхностью планеты. Если описывать ее, то это четырехгранный бетонный тоннель, внутри которого мчались автоматические вагоны без окон — ведь любоваться нечем. Кое-где, в понижениях рельефа, это сооружение выступало над каменистой пустыней и снаружи казалось безжизненным ныне творением рук, остатком древней, исчезнувшей цивилизации.

Вагон был все же грязноват и окрашен в унылый серо-зеленый цвет. Это был последний рейс, поэтому народу набралось лишь несколько человек. Около дверной панели пятеро работяг дулись в карты. Справа от нас смотрел телевизор полицейский чиновник. Около него задеревенел в стойке "смирно" кибер. А сзади то и дело спорили между собой двое мальчишек, которые никак не могли поделить игрушку. На них покрикивала мать. Поезд малость трясло, и на поворотах что-то повизгивало под ногами. Жан увлеченно мурлыкал себе под нос песенку и принялся разряжать и снова наполнять зарядами магазин бластера, пока я не прекратил это занятие, поскольку заметил, что наш сосед-полицейский искоса с неодобрением поглядывает в его сторону.

Минут через сорок езды вагон наполнился скрежетом — мы тормозили. Поезд дернулся еще пару раз и остановился. Из динамика послышался слащавый голосочек:

— Спирит-Сити, окраина норд. Не забывайте свои вещи.

Один из рабочих приподнялся, но его коллеги повисли у него на руках.

— Стой. Куда это ты спешишь? Не-ет... — Один из приятелей покрутил головой. — Играем уж до конца.

— Отвяжись, ты!

Тут меня и Жана с извинениями оттеснил кибер, спешивший к месту нарождавшегося конфликта. Работяги зашикали на стража порядка, собрали карты и, нацепив кислородные маски, один за другим попрыгали в темноту дверного проема.

Снаружи бушевал холодный, сбивающий с ног ветер. Солнце уже закатилось и на горизонте хмуро сгрудились, подсвеченные багровым, серые тучи.

— Опять мандражник задул! — весело сообщил самый молодой из рабочих, приподняв край маски. Его товарищи остались безмолвны, стоя под единственным отчаянно скрипевшим светильником около автоматического ларька. За полицейским прилетела авиетка. Мальчишек забрал мобиль их папаши. Вскоре и работяги укатили на вахтовом микробусе. Обозленный, что нас не встречают, я пошел к галофону. Из Исидограда я уже звонил Скорпиону и тот поклялся меня встретить.

Экран монитора вспыхнул, и я лицезрел своего канонерщика, сующего что-то в карман скафандра.

— Ты долго будешь держать нас здесь? — осведомился я грозным тоном.

Скорпион поднял голову и его брови поползли вверх, дескать наше появление для него неожиданность:

— А-а... Хм. Вы уже здесь? Бегу, бегу...

— Пошевеливайся уж, пожалуйста.

— Да, Фобос, кстати, тут такое дельце... — Скорпион, улыбаясь, приблизился к монитору, но я махнул на него рукой:

— Ты что, не можешь после все рассказать? Давай. Мы ждем. — И я отключился.