Чтение онлайн

Жан тем временем сбегал к автоматам и теперь жевал шоколад, откусывая ломтик за ломтиком и испачкав губы. Порывы ветра вперемешку с песком бились в его открытое забрало, и мальчишка щурил глаза.

— Закрыл бы шлем, — сказал я, — холодно ведь.

— Не-а.

— Ну тогда иди ко мне.

Я встал спиной к ветру, заслонил Жана и положил свои руки ему на грудь. Мы оба всматривались в цепочку барханов на юге, над которыми мерцало зарево огней Спирит-Сити, и откуда должен был прилететь Скорпион.

В городской администрации Спирит-Сити существует такая должность, как инспектор по профилактике. В обязанности этого человека входит объяснение новоприбывшим правил поведения в круговерти местной, довольно-таки неспокойной жизни. Сколько себя помню, это место всегда занимал один и тот же чиновник — Ян Семенович. Правда, поначалу он был капитаном, а теперь уже щеголял погонами подполковника. Человек он в своем роде ненавязчивый и с ним иногда было интересно побеседовать, поскольку его речь — это одно из уникальнейших явлений человечества. Вообще-то, в Спирит-Сити официально говорили на двух языках: русском и польском (английский — это само собой). Белорусы, украинцы, сербы и остальная братия постепенно ассимилировались и примыкали к одной из двух языковых прослоек. Конечно, как русская, так и польская речь тут то и дело перемежалась словечками из других славянских говоров, но это происходило спонтанно и не вошло в привычку. Ян Семенович же умудрился создать собственный язык, на котором он разговаривал, по крайней мере, в служебное время. Это был винегрет из трети украинского, трети русского, четверти польского языков, а оставшиеся слова он черпал с миру по нитке вплоть до хинди. Поэтому вам должно быть понятно, что непривычному человеку крайне тяжело вникать в суть разглагольствования Яна Семеновича, и, как следствие, новенькие нередко попадают в переделки. Хотя раз уж этот блюститель нравственности проработал на своем месте сорок с гаком, значит руководство им вполне довольно.

Когда бюст Яна Семеновича возник над косяком, мы со Скорпионом собирались отчалить на завтрак.

— Так! — произнес бюст.

Ян Семенович оглядел меня с ног до головы, потом прищурился на моего товарища и кивнул главой:

— С тем гарным хлопчиком мы уже гутарили, а вот с вами, молодой человек... Фобос, кажется? (Я подтвердил). С вами еще нет.

Скорпион предложил, мол, нельзя ли после завтрака — уж больно кушать хочется, но в ответ услышал, что едальня никуда не убежит. В течение пятнадцати минут Ян Семенович пронзал меня взглядом ласковых серых глаз и рекомендовал, дескать, перши: не стоит ходить туда-то, други: не стоит гутарить о том-то, ну и тому подобное. Я подобострастно поддакивал, сознавая, что именно таким образом могу побыстрее закончить эту формальность. Наконец, инспектор дошел до последнего пункта:

— Ну, на запомятку. Чтобы на базе спиртного було усе в норме!

— А где она? — После паузы раздался из-за моей спины заинтересованный голосок Скорпиона.

— К-кто она? — Ян Семенович недоуменно потупился, сбитый с толку таким неожиданным вопросом.

— Ну, эта, база спиртного? — Канонерщик изобразил невинное личико.

Инспектор сначала растерялся, затем нахмурился и обратился ко мне, вероятно, от возмущения перейдя на нормальную речь:

— Господин Фобос! Я буду ходатайствовать перед командованием экспедиционного корпуса по поводу запрещения посещать вам впредь Спирит-Сити. Никак не могу понять, что вас тут привлекает. Слетаетесь, понимаете ли, как мухи на... Это... — Он энергично потряс пальцем. — И каждый раз ваши сослуживцы чудят. Ладно, если бы только старшие офицеры, но вы, господин Фобос, вы привезли в этот балаган стрелка.— Ян Семенович порылся в бумажках. — Жана! Он же совсем мальчишка!

Я сделал извиняющуюся мину, одновременно наступив пяткой на ногу Скорпиону:

— Обещаю вам, что Жан не будет ходить по городу один, а мы пробудем здесь совсем недолго.

Ян Семенович больше не глядел на меня, а сокрушенно качая головой, листал свои записи. Экран погас.

— Больно ведь, наверное! — тут же обиженно закричал Скорпион. — Ты вон в скафандре, а я в тапочках.

— Нечего не по делу блистать своим остроумием!

— А что он издевается над нами!

— Можешь потерпеть, ничего с тобой не случится!

— Я жрать хочу! Мы пойдем когда-нибудь завтракать или нет?

Таким образом, мы в хорошем настроении пошедли в едальню... Тьфу, то бишь пошли в столовую.

Функции метрдотеля в буфете нашего постоялого двора выполнял Жорик, красавец в самом расцвете жизненных сил. Он восседает на жердочке посреди просторной клетки, подвешенной под потолком, и чистит здоровенным, соломенного цвета клювом свое ослепительное оперение. Жорик относится к благородному виду гиацинтовых ара и блюдет свой имидж. Как только новые посетители появляются в стеклянной двери-вертушке, он вопит на весь зал:

— Пр-росим! Пр-росим! Ор-рганизуем пр-рием! Р-располагай! Р-раслабон!

После этого он переворачивался вниз головой, страшно довольный, если вошедшие удивленно остановились на пороге, пораженные лингвистическими способностями Жорика.

Мы со Скорпионом в этот раз не обратили внимания на болтовню попугая, хотя обычно спрашивали его о здоровье, а сразу набросились на поданные блюда. Только Жан, который ничего не знал о Жорике, удивленно открыл рот, но, опомнившись, поспешно присоединился к нам.

Жорик висел как раз над нами и, слегка обиженный, но в то же время заинтересованный, перелез на стенку клетки, изогнулся в неестественной на человеческий взгляд позе и уставился на наш столик одним глазом. Жан тихо рассмеялся, а я подмигнул мальчишке, дескать, представление только начинается. Через пару минут попугай не выдержал и крикнул:

— Пр-рошу пр-робу! Пр-рошу пробу!

— Фигу тебе с маслом! — ворчливо ответил Скорпион, хотя было видно, что он еле сдерживает улыбку.

Жорик решился на хитрость. Через несколько секунд он гаркнул, чуть не свалившись на пол клетки:

— Тар-релка! Жир-рный тар-ракан!

Такого ни я, ни Скорпион от попугая еще не слышали ни разу. Как по команде мы перестали жевать и принялись шарить взглядом по посуде, ища названное насекомое, но, очевидно, Жорик блефовал. Жан не выдержал и расхохотался. Окружающие тоже отложили вилки и с интересом глядели на нас, гадая, вынудит ли попугай дать себе кусочек. Скорпион решился на месть. Он демонстративно широко открыл рот и на глазах изумленного Жорика положил в него ломтик ананаса. От избытка чувств птица захлопала крыльями:

— Жор-рик хор-роший! Хор-роший! Пр-робу!

Мой канонерщик уплетал лакомства, как ни в чем не бывало. Попугай был теперь уже взбешен:

— Пр-ридурок!

Жан поперхнулся, и я похлопал его по спине, посоветовал не смеяться с полным ртом. Скорпион тем временем продолжал дальше издеваться над птицей. Когда же Жорик увидел, что последний ломтик ананаса уже надет на вилку и вот-вот исчезнет в пасти этого неуемного обжоры, из его гортани вырвался полный отчаяния, панический крик:

— Кар-раул! Гр-рабят! Пр-резер-рватив!

Последнее слово было произнесено явно по недоразумению из-за нервного потрясения, да так сочно и раскатисто, что Скорпион выронил вилку и покраснел. Весь буфет затрясся от гогота присутствующих. Жорик, ободренный этим, выкрикивал еще какие-то бессмысленные фразы. Канонерщик вытирал слезы и схватился за живот:

— Меня сейчас выворотит. Ха-ха-ха! Ой, не могу! Хо-хо-хо! Ну, достал, паршивец. Ха-ха-ха! Жан, прошу тебя, мой мальчик, подай этому подхалиму кусочек ананаса. Ох, крендель...