Порочный праздник
Шрифт:
Пока Кловер была в душе, он оделся и нашел телефон. Было только шесть тридцать, а это означало, что Рути будет спать, по меньшей мере, еще часов пять. Сейчас самое время написать ей смс, она не сразу его увидит.
«Кловер официально самая счастливая женщина на земле, – набрал он. – Ты больше не имеешь права не разговаривать со мной.»
Улыбаясь, он нажал кнопку «отправить», потом положил телефон и стал готовить кофе. Всего несколько секунд он стоял спиной к телефону, как тот снова зазвонил.
«Хорошо, – написала Рути. – Рада слышать. Я одобряю эту новость.»
«Почему ты не спишь в такую рань?» – ответил он.
«К сожалению, не по той же причине, что и ты.»
«О чем ты вообще думаешь. Мы собираемся за покупками до того, как толпы атакуют прилавки.»
«Ну, коне-е-е-е-е-ечно-о-о-о…»
«Возвращайся спать, – скомандовал он. – Мне не нравится, что ты так мало спишь. Быть вампиром не нормально для подростка.»
«Я была занята, калеча и убивая людей на темных грязных улицах Голливуда.»
«Приятно слышать. Надеюсь, ты хорошо повеселилась. Рад, что ты снова со мной говоришь. Скучаю, детка.»
«Иу.»
«Я знаю, ты по мне скучаешь.»
«Иди поцелуй свою подружку и оставь меня в покое.»
«Определенно я так и сделаю. Хорошего Дня Благодарения. Скажи всем, я передавал привет. Люблю тебя.»
Он снова положил телефон, больше не ожидая ответов от дочери, которая, скорее всего, всю ночь не спала, играя в видео зомби-игры с братом и еще не ложилась спать. Но он снова услышал звонок и поднял телефон.
«Вы с Кловер теперь пара?» – написала Рути, и Эрик почувствовал тревогу в ее вопросе.
«Да. Это проблема? Можем обсудить.»
«Нет, все круто, – ответила она. Потом отправила еще одно сообщение. – Я люблю Кловер.»
«Знаю. Я тоже без ума от нее.»
«Я была не права, когда сказала, что ты недостаточно хорош для нее. Прости. Вы двое отлично подходите друг другу. Я даже немного по-глупому счастлива.»
Эрик уставился на телефон и пару раз моргнул. Его дочь точно использовала слова «Я была не права» и «Прости» для него? Да. Все отлично видно.
«Это много для меня значит, – ответил он. – Прямо сейчас я испытываю к тебе отцовскую нежность. И, может быть, я бы даже оплатил твой счет за телефон, не накричав на тебя за то, что ты снова превысила лимит.»
«Но… просто, чтобы ты знал, если обидишь Кловер, я призову сестер и подожгу твой грузовик.»
«Я запрещаю тебе телефон,» – ответил он, а потом, следуя своему же совету, выключил мобильник. Но до этого Рути успела отправить ему последнее сообщение. Просто слово «НЕТ» заглавными буквами и примерно тысяч семь букву Е. Иногда приятно быть папой.
С помощью Эрика Кловер пережила поездку за продуктами. Когда они туда приехали, все уже было оживленно, но не переполнено, и они смогли купить все, что им необходимо до того, как приехало много людей. Эрик сам выбрал все для гриля и принес ей, поставив на настил, который чинил в понедельник.
Он смотрел прямо на настил, устанавливая гриль, и помахал ей, когда понял, что она за ним наблюдает. Она надеялась, что ее семья увидит его таким, каким видит она. Он был хорошим мужчиной, отцом и человеком с большим сердцем. Это было очевидно, и все же Кловер не могла избавиться от мысли, что завтрашний день может стать катастрофой. Ее семья не говорила, что действительно имела в виду, в отличие от Рути и Эрика. Ее семья маскирует оскорбления комплиментами, а вопросы - неодобрением. Ее мама в совершенстве владела искусством улыбаться и спрашивать: «Ты надела это?» таким тоном, который точно обозначал: «Ты никогда это больше не наденешь, только если на свои похороны, потому что, если ты так сделаешь, то умрешь для меня». Действительно впечатляло, какой подтекст могли вложить ее родственники всего лишь в три слова.
Она не могла думать об этом сейчас. Вместо этого она думала о салате из винограда и грецких орехов, который готовила по рецепту из интернета. Эрик составил список всех необходимых блюд и обещал помочь. За исключением брауни на десерт. Их она могла приготовить с закрытыми глазами. Ее племянники и племянницы будут рады поесть брауни и мороженого тети Кловер на десерт, а остальные будут есть тыквенный пирог. Она никогда раньше не готовила тыквенный пирог, но Эрик клятвенно обещал, что это не сложнее обычного пирога. Он их каждый год готовил для школьных праздников Рути, так как это был ее любимый десерт.
За что еще стоило любить Эрика – он был прекрасным отцом для Рути. Может быть, другие мужчины чувствовали бы себя не так уверенно, воспитывая дочь в одиночку, готовя пироги для школьных мероприятий, посещая родительские собрания, но Эрик не возражал. Он говорил, что терпеть не мог выражение «мистер мама», потому что оно означало, что отцы, которые готовят и убирают, и помогают с домашней работой – исключение вместо того, кем должны быть – правилом. Она утешала себя мыслью, что Эрик сам пережил воспитание такого сложного ребенка со склонностями к поджогам и вышел из этой ситуации со здоровым чувством юмора и дочерью, которая оставила позади свои пироманьячные привычки. Если кто-то и смог держать ее семью в ежовых рукавицах на День Благодарения, так это Эрик.
Единственный вопрос… а она сможет?
Ей нужно побольше лавандовых салфеток.
Эрик выгнал ее из кухни в три часа дня с приказом отдохнуть. Она плохо выполняла приказы, но осталась в стороне от уборки в доме и во дворе и добавления дополнительных мест к столу, чтобы разместить всю семью, за исключением детей, которые будут есть на веранде, если погода будет хорошей, или в гостиной - если плохой.
Когда все было готово, они вышли за тайской едой на ужин и вернулись домой, готовые лечь к девяти. Но не для сна. После того, как Эрик вымотал ее энергичным сексом, они уснули. Очень быстро она привыкла к тому, что засыпает, пока Эрик обнимает ее одной рукой, и просыпается рядом с ним. Она хотела так засыпать и просыпаться каждый день и каждую ночь. Сегодня он сказал ей, что Рути «по-глупому счастлива», что они вместе, отчего Кловер становилась «по-глупому счастливой», И теперь, если им удастся убедить семью, то они тоже будут за них счастливы вместо того, чтобы искать недостатки в Эрике.
– Ты снова нервничаешь, – сказала Эрик ей на ухо. – Я точно знаю.
– Точно? – спросила она.
– Ты дышишь в лавандовое полотенце, будто это кислородная маска, а в твоем самолете только что упало давление.
– Меня бесит, что моя семья делает это со мной, – призналась она. – Как бы я хотела наслаждаться их приездом, а не паниковать по поводу того, что они могут сказать.
– Что самое плохое может произойти? Они меня возненавидят?
– Да. И это самое худшее. Потому что я люблю тебя.
– Я не сплю с твоими родителями, сестрой или братом. Я имею в виду, я мог бы, но мне стоит сначала узнать их получше.
Она шлёпнула его по руке.
– Хорошо. Я не буду спать с членами твоей семьи, – пообещал он. – Дело в том, что… если они будут меня ненавидеть, кого это волнует? Пока я тебе нравлюсь, ничто другое не важно. Я ведь тебе действительно нравлюсь, да?
Он скользнул поверх нее.
– Ты мне вроде как нравишься, – сказала она. – Немного.
– Ты уверена, что я тебе немного нравлюсь? – Он раздвинул ей ноги своим коленом.