Чтение онлайн

Вдруг, среди кишащего моря вопросов и сомнений засиял слабый отблеск светлого воспоминания. Мягкий, чуть хрипловатый голос Тимора вернул ясность скомканным мыслям. Он — самая большая любовь из прошлой жизни, ему Ева верила всегда, даже, когда забыв о его существовании, пошла в неизвестность за сероволосым ночным гостем, она сделала это, почти не задумываясь. И как бы ни было стыдно, что мужчина видел всю её развратную жизнь здесь, боль от того, что он страдает тоже, была сильнее страха перед позором и осуждением. Писательница пошла на всё это, чтобы спасти свой маленький мир, а потом постепенно потеряла веру в него, веру в чудо. Теперь истерзанный мир сам напомнил о себе, и он не ждал помощи. Волк не просил ни о чём, только чтобы его возлюбленная вернулась к жизни, чтобы стала снова собой, сняла маску безразличия и не притворялась такой, какой пыталась выставить себя перед родными и друзьями. Ради Тимора и своего вымышленного мира она оступилась, теперь ради всего этого нужно было подняться и идти дальше.

Она уснула с улыбкой на губах, впервые за много дней с уверенностью в правильности собственного выбора.

Но суровая судьба надумала, видно, посмеяться над всеми чувствами несчастной девушки, без жалости проверить её решимость. Ева проснулась от лёгких, нежных прикосновений тёплых губ к её щекам. Пока мысли не успели проясниться, пока не рассеялись ещё остатки сна, эти поцелуи казались сладостно приятными, но как только она открыла глаза и в памяти всплыли вчерашние мысли, вся безоблачная нега рухнула ледяной глыбой во всё ещё воспалённое сознание. Трой сидел на краю кровати и неспешно покрывал невинными поцелуями лицо и шею пробудившейся избранницы.

— Доброе утро, — проурчал он на ухо и зарылся носом в золотистые волосы, разбросанные по подушке.

Блондинка подозрительно огляделась, прищурившись от яркого света: судя по весёлым лучам утреннего солнца, снова бьющим в окно, она проспала почти сутки. Мужчина был уже при всём параде и, видимо, собирался вот-вот уезжать. Пока он нежился, рыча, в мягких длинных локонах, девушка заметила на подоконнике большущий свежий букет белых лилий. Как раз в тот момент, когда изумление пробралось в чуть затуманенные зелёные глаза, Трой поднял лицо и проследил за удивленным взглядом. Он усмехнулся с некоторым смущением (смущение? О Боже, он ли это?!), уткнулся обратно в светлые девичьи волосы и пробурчал оттуда:

— Как ты себя чувствуешь?

Ева серьёзно засомневалась в собственном самочувствии, потому как всё происходящее очень походило на красивый, но совсем уж нереальный сон.

— Вроде ничего, — помедлив, ответила она. — А что это за цветы?

Пленитель поднял лукавый взгляд из своего укрытия.

— А как думаешь?

— Пока не знаю, — честно ответила она.

— Я помню, что говорил тебе о букетах и чувствах, — с лёгкой улыбкой произнёс мужчина, — но с сегодняшнего дня, прошу тебя забыть о прошлом. Я здесь с цветами и пришёл говорить о чувствах.

Это было уже слишком. Девушка подумала, что, наверное, сам дьявол решил сыграть с ней злую шутку и обманом заманить обратно на проклятый путь падения и разврата. Но как убедителен был голос нечистого, как манил и требовал броситься в объятья мучителя, закрыв глаза. Он здесь, рядом и он уже другой! Нет демонического блеска в глазах, нет грубости в прохладных руках, нет алчной страсти в рычащем голосе.

Ева зажмурилась на секунду, отгоняя наваждение, вновь открыла глаза и поняла, что ещё хоть миг колебаний и назад дороги не будет, она услышит те самые слова — слова, которые заставят её остаться с Троем навсегда.

— Постой! — она сама испугалась того, как резко сказала это, тут же попыталась исправить неловкую ситуацию, улыбнулась, как могла нежно. — Прошу тебя, не говори сейчас. Скажешь всё, когда вернёшься. И нам не нужно будет сразу разлучаться.

Мужчина глянул на неё удивлённо, но поверил, и невольница увидела это в его непривычно тёплых глазах.

— Хорошо. Тогда поправляйся скорее, — он поцеловал бледную ручку, лежащую поверх одеяла. — Киран уже вот-вот придёт, я бы не хотел с ним пересекаться, — произнёс брюнет, немного помрачнев, — поэтому уезжаю сейчас. Я вернусь ночью и больше мы с тобой не расстанемся.

Он коснулся пальцами пылающей щеки, погладил легонько, рождая в теле девушки приятную дрожь, прильнул к губам в нежном, но чуть торопливом поцелуе и с ласковой улыбкой поднялся с кровати.

— Не подпускай его слишком близко, — шутливо подмигнул он напоследок и быстро вышел из комнаты, вновь оставив растерянную Еву разбираться в своих сомнениях в одиночестве. А сомнений было много. В первую очередь, в здравости собственного рассудка, зрения и слуха. Уж слишком резкими и фантастическими оказались перемены.

Минут через двадцать после странного разговора, заставившего былую уверенность серьёзно пошатнуться, пришёл Киран. Он был крайне взволнован состоянием возлюбленной и радовался тому, что они снова оказались вместе, наедине. Без присущей ему скромности, парень изъявил недовольство тем, что врач не разрешил пациентке никаких близких отношений минимум на несколько дней. Он улыбался чуть смущенно, говоря, что секс — лучшее лекарство от простуды. Но девушка, мягко говоря, шокированная таким заявлением из уст робкого воздыхателя, убедила его, что этот случай — исключение, так как кроме простуды к болезненному состоянию добавился ещё целый букет неприятных последствий её привычной жизни в последние месяцы. Когда юноша предложил вместе посмотреть кино, чтобы как-то приятно провести время взаперти вдвоём, мятежница решила, что пора запускать в действие свой безумный план. Пусть судьба и начала неожиданно ставить в колёса цветущие палки, после долгих утренних размышлений, Ева всё же решила, что вчерашний её выбор был лучшим подарком небес и единственным настоящим выходом. И то, что Трой уехал лишь на день, а потом обещал не расставаться, казалось прозрачным намёком случая на то, что другого шанса уже не будет.

Решившись на сумасшествие, невольница постаралась изобразить болезненную мину и уговорила перепуганного Кирана не звонить ни врачу, ни Трою, а сходить в аптеку за обезболивающим, свалив свои наигранные страдания на стандартные для девушек ежемесячные мытарства. Парень порылся немного в аптечке и, не найдя там ничего подходящего (потому что всё подходящее было спрятано за пять минут до его прихода), стал одеваться. Уже на пороге он ещё раз с сомнением глянул на блондинку.

— Трой просил тебя не оставлять, — слегка колеблясь, произнёс ухажер.

Девушка вывернула всю душу наизнанку, чтобы мило улыбнуться и чмокнуть голубоглазого в щёку.

— Что со мной будет? — произнесла она тихо и смущенно. — Не убегу же я от вас.

Для Кирана этого было достаточно, он поверил без всяких сомнений. Подмигнув на прощанье и пообещав купить ещё чего-нибудь вкусненького по пути, он вышел и захлопнул дверь.

Ева выдохнула с облегчением, затем снова вдохнула медленно и глубоко, пытаясь сообразить, что нужно делать дальше. У неё было минут 20, чтобы собраться и убежать, но если Саша не получил записку, то весь план провалится. А что будет тогда? Уже не важно.

Она влетела в свою комнату, в растерянности посмотрела несколько секунд на букет белоснежных цветов на окне, зажмурилась, отгоняя коварные сомнения, и бросилась переодеваться. В шкафу на глаза попался наряд, который Трой купил в первую неделю её пребывания здесь. Девушка провела пальцами по разноцветному бисеру, подумала немного и решительно надела любимую шерстяную накидку — пусть лишь она останется, как напоминание о первой милости мучителя.

Ещё раз взглянув на букет — на последнюю его милость, беглянка взяла свою старую тетрадь и, одевшись потеплее, покинула квартиру, в надежде, что больше она сюда не вернётся.