Чтение онлайн

– Не-а, - обрадовался Валера, и консервная банка разинулась еще шире, - не угадала! Забирай выше!

– Ну, куда уж выше?

– Совсем, совсем высоко. Но пока по Москве, правда. А потом – чем черт не шутит?

– Ну что, депутата охмурил?

– Сказал – забирай выше, - рассердился Вурлаков. – Кто у нас по Москве главный?

– Nomina sunt odiosa 1, - сказала я, чтобы отвязаться. – Еще раз поздравляю. Может, зубы доделаешь.

– Зубы, - ухмыльнулся Валера, и глаза его из-под валика надбровных дуг сверкнули. – Зубы! Скажешь тоже! Мне землю под кинологический центр в Лосинке выделяют. Я вообще скоро главным в Москве по собакам буду. Вот когда все попадают-то!

Я вздохнула. Ах, давно ли в кухне у меня было писано: «Группа русских ученых…»!

– Анюта, поди, что скажу, - позвал из-за двери Тарик.

– Ну? – я миновала Валеру, выскочила в коридор и захлопнула дрессировщика в комнате. – Ну!

– Да он, понимаешь… Ну, как бы это сказать… Говорит, англичашки эти… Не привык, говорит, я. Английским не владею.

– А ты что, владеешь? – вне себя от ярости крикнула я. – Ты же остался! Да что я говорю, остался – приехал специально, вымылся вот, с Мэй чирикаешь- уж я не знаю, на каком языке. Что ему-то стоит! Он ведь говорит по-английски. И ведь обещал! И на охоту обещал завтра!

– Да ты остынь, остынь. Не гони волну. Может, вернется. Уж коли обещал-то!

– Ну, пойдем, - сказала я. – Пойдем, что уж теперь.

И еще из коридора увидела: Беата уже в роли - привычно принимает знаки внимания. О, женщины! Вам имя – вероломство… То-то мне еще в Смоленске показалось, что она оживает в неведомой мне ипостаси. А кошка? Ведь кошке полгода в карантине придется сидеть, чтобы въехать на Британские острова. Об этом она подумала? Нет, куда там… Мне стало горько. Отвернувшись, чтобы смахнуть с глаз щиплющую пелену, я поймала пристальный взгляд. Джим смотрел с сожалением, и ясно было, что это заинтересованный наблюдатель. Я села с ним рядом, да и места другого не было: Тарик еле успевал поворачиваться от Мэй к Пам, от Пам к Пат, от Пат к мистеру Пайнну – точь в точь медведь, на которого насели лайки. Ричард пил водку по-русски, легко обходясь без всякого льда и не без удовольствия разглядывая Беату. Вероломная и высокородная красавица спокойно демонстрировала безупречный бюст и профиль. И подливала водку. Вряд ли тебе удастся износить хоть пару башмаков, дорогая, - подумала я.

– Well, dear, - сочувственно сказал Джим, когда водки было выпито столько, что даже мне, такой равнодушной, стало ясно, что забыться хочу не только я, и не только Ричард, и даже не только Мэй, - well, exuse me, but it seems that you won't need the papers any more… Am I right? 1– и посмотрел мне в глаза своим теплым темным взглядом.

– Да, - сказала я. – Да, совершенно. Так и есть. Но ведь бумаг никаких нет и быть не может. И не было никогда.

– Oh really? 2

– Да, вот как. Зато их у Валентины полно.

– Oh really?

– Ну да. И еще какие!

– Что ж, - сказал Джим в который раз. – Что ж. Буду искренне рад, если ей они пригодятся. Она очень красивая женщина. Очень. Как вы думаете, Анна, она любит кошек?

– Обожает, - сказала я. – Одна сейчас сидит голодная у нее дома.

– Жаль. А вот Энн не выносит. Кошек, я имею в виду.

Джим поднял пустую рюмку, покрутил за ножку и снова поставил на скатерть – льняную, белую. Рубиновая капля в темном золоте сверкнула на смуглом пальце.

– Мне трудно об этом говорить, Анна, но я думаю, что с вами можно. Мне будет легче. Пить водку и говорить. А то слишком тяжело. Временами.

– Джим, - сказала я. – Что, и вы тоже?

Джентльмен налил до краев обе рюмки. Мы выпили не чокаясь, по-английски.

– Догадались? – горько произнес Джим. – Она ушла. Элис. Все бросила, все. Меня – ну что ж, я знал, что когда-нибудь это случится. Я слишком стар для нее. Разница в двадцать лет в этом возрасте, Анна… Но я не мог от нее отказаться. Решился пойти на риск. Думал: а вдруг? В конце концов, мужчина должен использовать свой шанс, не так ли, Анна? И потом, мне казалось, я все предусмотрел. Окружил ее таким комфортом…Да что там – не только комфортом. Всем, что она любила. Такой красотой…Лошади, собаки, птицы… Я надеялся, что уж с этим она не сможет расстаться. Если бы только она осталась, Анна, я бы стерпел. Другую ее любовь, - все что угодно. Ну, что ж…

– Анна! – крикнула Мэй из другого конца комнаты – Анна и Джим! Мы с Тариком придумали! Придумали одну вещь!

Я встала, кивнула Джиму и подошла к Мэй. Она сидела, обняв Тарика за шею, – точнее, положив на нее руку, – обхватить дрессировщика медведей в том месте, где его длинные темные кудри с серебряными нитями касались могучих плеч, у нее бы обеих рук не хватило. Тот, посмеиваясь, поедал салат.

– Без салата нету лета, - сказал он. – Давай, Анют, салат порубаем. А то ведь, сама знаешь: нет зимы без винегрета!

И в подтверждение своего любимого присловья отправил в рот гигантскую порцию помидоров с огурцами, посолив овощи и тщательно поперчив. Раздался смачный хруст.

– Ты ей переведи, переведи это, - скомандовал он. – Полезно все-таки!

Я покорно перевела.

– Мы придумали, Анна, - сказала Мэй, сияя, - мы придумали поехать в питомник. Мы там переночуем. На столе.

– Кто это – мы? – не удержалась я.

– Ну… Мэй потупилась. – Тарик и я… А может, и еще кто-нибудь… Но знаешь, Пат и Пам сказали, что они все же останутся в гостинице.

Отель «Белград», да? Я правильно говорю?

– Правильно, - подтвердила я и оглянулась на Пат и Пам. Они закивали, и тут я заметила, что в комнате нет ни Ричарда, ни Беаты. Мистер Пайн, в голубой рубашке, весь красный, смотрел прямо перед собой, прислонившись к пухлому плечику Пат. Его дипломатический синий пиджак в тонкую белую полоску висел на спинке стула. Валера, кажется, тоже позволил себе слегка расслабиться, хотя белый жигуль преданно ждал в темном дворе.

– Я тоже хочу в питомник, - проговорил Джим. – К борзым. Отвезите меня к борзым, пожалуйста. Анна, могу я попросить вас поехать со мной?

– Ну хорошо, - решилась я. – Тарик, а ты что молчишь?

– А этого куда? – Тариэл Варламыч кивнул в сторону мистера Пайнна.

– Пусть остается. Утром заберем. Перед охотой. Вместе с Пат и Пам – они ведь в «Белграде» ночуют, через дорогу. Все равно заезжать.

– Куда это вы все собрались? – всколыхнулся Вурлаков. – На ночь глядя? Думаете, я вас повезу? Хрен-то.

– А как нам без тебя добираться? – возмутился Тарик. – Нет уж. Давай как договаривались. Ты что, в натуре? Тебе ведь с утрянки на охоту не надо. С ранья гнать некуда. Забросишь нас на Ленгоры – и все, свободен. Базара нет! – Варламыч, со своим даром бессознательного подражания партнеру, будь то волк, удав или личный дрессировщик самой высокой в Москве персоны, легко уподобился последнему.

– А, лады, - подумав, кивнул Вурлаков. – Делов-то.

Я поняла, что Валерочка, впустую прокатившись в Шереметьево и потеряв вечер с Пам в тщетной надежде получить приглашение в Англию или хоть выцепить ускользнувшего Гриба, хочет возместить себе ущерб, завязавшись с Тариком. Тариэл Варламыч – человек известный, да и дрессировщик от Бога. Мало ли, а ну как собачка заартачится. А зверек-то, кажись, эх-ай-яй… Вот, случись нужда, к Тарику и обратиться не стыдно. То-то мне всегда казалось, что гуманный дрессировщик не слишком уверен в своем великом методе.