Чтение онлайн

Многократное повторение данной ситуации формирует устойчивую тенденцию выходить во второе внимание, чтобы потерять энергию от контакта с неорганическим существом. Это — патологическая фиксация. Практик оказывается в ловушке, потому что «паразит» словно следует за ним по пятам. Разорвать сформировавшуюся связь, уничтожить патологическую фиксацию можно только одним способом — добиться, чтобы безупречность соответствовала «технически» обеспеченной подвижности точки сборки. Часто для этого нужно отвлечься от сновидения на какое-то время и полностью сосредоточиться на качестве осознания наяву. И только после трансформации страха, чувства собственной важности и жалости можно продолжить сновидческую практику. Если тело обрело дурную привычку входить в сновидение небезупречно, на это уходит немало времени.

Некоторые практики возлагают особые надежды на встречу с союзником. При этом они, конечно, исходят из того, что прочли в книгах Кастанеды. При этом мало кто вспоминает, что, во-первых, союзника надо встретить наяву (т. е. в сновидении наяву — весьма энергетичном состоянии, которого можно достичь только в результате десятилетий упорной работы), а во-вторых — с ним необходимо вступить в поединок и победить его. Допускаю, что при соблюдении этих условий контакт с союзником может ускорить прогресс сновидящего. Но если смотреть на вещи трезво, то таких «продвинутых толтеков» — раз-два и обчелся. Я не встречал ни одного. Обычно мы имеем пустые упования на то, что в сновидении явится союзник (или «голос эмиссара) и подарит нам некое «важное знание». По-моему, это все равно что, подобно известному литературному персонажу, ходить по улицам и каждый день надеяться, что найдешь на тротуаре кем-то потерянный кошелек, набитый деньгами. Я убежден в том, что любое неорганическое существо, специально привлекающее наше внимание в сновидении, всего лишь интересуется, может ли оно вытянуть из сновидца энергию. Глупо оценивать этот факт с моральной точки зрения. Я уже высказал свое мнение на этот счет в «Видении нагуаля»: живые существа постоянно эксплуатируют друг друга в энергетическом смысле. Так поступают и люди, и животные, и растения. С какой стати «неорганические» создания должны быть исключениями из этого закона живой стихии?

Если же вы не доверяете моему скептицизму — проверьте. К вам зачастили неорганические существа? Сфокусируйте свою практику на безупречности и сталкинге. Обратите специальное внимание на последовательную и качественную трансформацию страха смерти, жалости к себе, особенно — чувства собственной важности. Как только вы добьетесь ощутимого результата в этой области, вы лично убедитесь в том, что больше не представляете для «союзников» интереса. Не странно ли?

Сталкеры и сновидящие контактируют с сущностями по-разному. Казалось бы, сталкер должен встречать их намного чаще, поскольку в бодрствующем состоянии больше настроен на коммуникацию. Логично было бы предположить, что в сновидении сталкер продолжает искать общения с сущностями и существами и потому регулярно с ними сталкивается. На самом деле такой закономерности не существует. А если судить по доступным мне наблюдениям, то, скорее, не сталкеры, а сновидящие чаще встречают что-то живое и пытаются с ним по-своему «общаться».

Основное различие между сталкерами и сновидящими заключается не в том, насколько часто они воспринимают неорганических существ в сновидении, а в самом характере коммуникации и некоторых иных особенностях перцепции и энергообмена.

Но прежде я хочу сказать несколько слов об одном распространенном заблуждении по поводу самой природы этих психоэнергетических типов.

Иногда люди считают себя сновидящими, а не сталкерами просто потому, что не любят общения. Они интровертивны, избегают компаний и на этом основании полагают себя сновидящими. Сам дух и настроение сталкинга (как он описан в книгах Кастанеды) их откровенно отталкивает. А ведь экстравертность и общительность — вовсе не главные черты сталкера. Различие между этими типами лежит совсем в другой плоскости. Если уж говорить о коммуникабельности, то человек избегает общества совсем не потому, что он сновидящий. Чаще всего причина замкнутости — вполне психологическая. Это неуверенность в себе, тривиальный комплекс неполноценности, заниженная самооценка, которая может совершенно логически перерасти в тайную манию величия, презрение к окружающим и общую мизантропию.

Когда мы говорим о сталкерском типе, решающими оказываются иные качества психики.

Например, неверно думать, что сталкер — это человек, которому нравится общение с другими людьми. Еще меньше его можно назвать «душой компании», весельчаком, любителем поговорить, способным развлекать посредственную аудиторию. Сущность и предназначение сталкера в ином — он использует разнообразные формы коммуникации для усиления своего осознания и (или) смещения точки сборки.

Сталкер, как правило, относится к людям, испытывая своеобразное любопытство, — он наблюдает, вступает в диалог, совершает поступки как член группы или коллектива, но все это не свидетельствует о его коммуникабельности и тем более пристрастии к эмоциональной погруженности в мир человеческого общения.

Если сновидящий предпочитает созерцать, погружаться в созерцаемое (как наяву, так и в сновидении), поскольку именно так у него лучше получается смещать точку сборки, что разнообразит его восприятие, то сталкер использует разнообразные движения собственного или чужого внимания ради этой же цели. Разница между сталкерским и сновидчес-ким типом заключается, можно сказать, в том, что сталкер психоэнерге-тически более динамичен, а сновидящий — более статичен. Отсюда и вытекают все особенности их социального поведения.

Ровно в той степени, в какой общение кажется сталкеру динамичным, оно ему интересно. И точно так же — в той степени, в какой общение мешает сновидящему использовать статические состояния, он — нелюдим и замкнут.

Динамика подразумевает определенную манипуляцию — не в смысле влияния или управления реакциями и поступками других людей, а в изначальном смысле «перебирания вариантов». Поэтому дело вообще не в людях: можно манипулировать предметами и связями между ними, временем и пространством, «абстрактными» последовательностями. Конечный смысл этих «манипуляций» — произвольная перестройка собственного внимания.

Социальные образования (группы и коллективы) — всего лишь наиболее удобная среда для такого манипулирования, поскольку человеческая подвижность и вариативность уникальна. Только встречаясь с другим человеком, мы можем выследить такой объем многоуровневой информации и такое разнообразие реакций. Вот почему ни «экстраверсия-интроверсия», «общительность-замкнутость», «конформизм — нонконформизм» не определяют сновидческий или сталкерский тип конституции субъекта. Сталкер может быть конформистом или нонконформистом — это выбор политической и культурной позиции в социуме. В конечном счете сталкеру безразлично, какую маску он носит. Экспериментируя с социальным миром, он может на время стать бунтарем; убедившись, что нонконформистская позиция исчерпала себя и здесь нет ничего интересного для «выслеживания», сталкер может принять статус непримечательного, стандартного человека, как бы «послушно следующего» за большинством.

Иногда возникает ложное впечатление, что почти все сновидящие — нонконформисты, маргиналы, аутсайдеры. Непонятые и не принятые социумом чудаки, эпатирующие обывателей своим безразличием или нетрадиционными взглядами на мир.

Если сновидец потакает себе, пренебрегая даже простыми формами сталкинга, он производит именно такое впечатление. А поскольку время от времени мы встречаемся с таким потаканием, выходит, что общество чаще «не принимает» сновидящих, чем сталкеров. Социум не понимает сновидящих, а сталкер, как бы он на самом деле ни относился к окружающим, кажется понятным. Такие сновидцы-созерцатели блуждают на периферии общества в качестве нелюдимых, замкнутых, никем не понятых чудаков.

Однако в мире сновидения всё меняется. Неорганические существа, видите ли, совершенно не интересуются социальными стереотипами. Когда они вступают в контакт с практиком, их занимает лишь уровень его энергии, наличие либо отсутствие навыков психоэнергетической защиты, сила внимания и осознания, траектория сдвига точки сборки. Этими факторами определяется отношение «сущности» к посетителю.

Для неорганической живности важны качества и способности человека, которые не так легко заметить в их бодрствующей жизни. Однако у сталкеров чаще встречаются черты, которые затрудняют общение с союзниками. Обычно сталкеры быстрее, их энергообмен слишком резко меняет свои параметры (направленность, интенсивность, качество). В конечном итоге они менее предсказуемы в мире второго внимания, чем сновидящие. Их труднее привлечь и очаровать — то, что для «союзников» и им подобных существ является обычной манерой поведения. Правда, самые простые «паразиты» не различают сновидящих и сталкеров, с одинаковым упорством цепляясь к любому, кто окажется в поле их энергообмена.