Чтение онлайн

Видящий, например, узнаёт, что «кокон» — совсем не кокон, а много больше; потому что энергетическое тело непрерывно меняет форму, качество восприятия его поверхностных слоев только в отдельных случаях ассоциируется с «коконом». Энергетическая структура, которую мы в первом внимании называем «человеком», может вибрировать, менять яркость, вытягиваться либо становиться шире: внутри постоянно текут и колеблются потоки светимости, которые можно назвать «каналами». Поскольку структуры приповерхностных слоев могут менять яркость, плотность, «прозрачность», видящий иногда способен воспринимать «стержень» — центральный поток энергии, состояние которого, кажется, определяет мощность силового поля, из которого состоит энергетическое тело человека, в иных ситуациях — не способен, так как «стержень» скрывается какими-то масштабными возмущениями, происходящими ближе к поверхности.

Восприятие такой важной структуры, как «просвет» (центр пупка), зависит от стабильности фронтальной пластины. «Пластина» бывает стабильной намного чаще, чем разнообразные потоки, воронки, форма самого «кокона». Но и она порой ведет себя «странно» — чаще всего в тех ситуациях, когда воспринимаемый субъект переживает сильные эмоции или психосоматический шок, связанный с болезнью. Например, в тех случаях, когда у человека высокая температура (выше 38,5° по Цельсию), фронтальная пластина почти недоступна видению. Термически активная зона своим сиянием полностью маскирует структурные особенности фронтальной поверхности энергетического тела. Можно поставить приблизительный диагноз — например, если нездорово-красное свечение имеет эпицентр в груди, у больного, скорее всего, пневмония, если в горле — ангина, и т. д. В других случаях (например, человека трясет от злости или страха) передняя поверхность кокона покрывается множеством «волн» и неоднородностей свечения, она колышется и становится «пятнистой». Внутренние слои эманируют на поверхность, поверхностные формации уходят вглубь — в конечном итоге о фронтальной пластине (как о стабильной структуре, доступной спокойному наблюдению) ничего не скажешь. В эти минуты может возникнуть ошибочное впечатление, что никакой фронтальной пластины просто не существует.

В тех случаях, когда фронтальная пластина воспринимается стабильно, область пупка (называемая «просветом») невольно привлекает внимание. Это своего рода «воронка», размер и форма которой — всегда индивидуальны. По состоянию «просвета» иногда можно многое сказать о человеке — его психоэмоциональной конституции, физическом тонусе, даже о некоторых моментах его личной истории. Иногда «просвет» вытянут вниз или вверх, вправо ли влево, иногда он заметно смещен. В любом случае неизменным остается его связь со страхом смерти (насколько безупречность повлияла на его активность) и точкой сборки.

Сложнее всего говорить о восприятии точки сборки. Несмотря на то что она у нормального человека жестко зафиксирована, существует множество препятствий для ее видения. Во-первых, она находится на задней поверхности кокона, которая сама по себе как бы «скрывается» от нескромного взгляда постороннего (кстати, у этого обстоятельства также есть биологическая причина, связанная с тем, что некоторые хищники способны воспринимать ее «отблеск» и по яркости, смещенности и пр. определять степень уязвимости жертвы). Во-вторых, точка сборки находится рядом со стержнем, который создает «гало», ореол из ровного и сильного свечения, чем маскирует многие структуры, расположенные относительно недалеко от него.

Но эти два обстоятельства для опытного видящего не проблема. Как ни странно, самые большие трудности при видении точки сборки вызваны психолингвистическими (т. е. исключительно перцептивными) факторами. Все дело — в описании. Дон-хуановская картина описывает перцептивный центр как точку сборки. С одной стороны, иначе описать ее невозможно; с другой стороны, такое описание сильнейшим образом искажает реальную перцепцию видящего, если он пытается транслировать свое видение через визуальную систему.

Ибо тот самый собирающий перцепцию агрегат, который может смещаться и двигаться согласно кастанедовской модели, совсем не похож на «точку» или «шарик», когда дело доходит до образной репрезентации.

Прежде всего, видение выходит за границы тонального описания — с одной стороны, объем воспринимаемого превышает способности воспринимаемого аппарата и принципиально не структурируется привычными шаблонами, с другой стороны, «видимое» в этом режиме восприятия колеблется, следуя собственным не-тональным закономерностям: пульсирует тело воспринимателя (энергетическое тело видящего), пульсирует внимание и, наконец, пульсирует и движется само поле, которое видящий воспринимает.

Все это приводит к любопытному результату. Даже в том случае, если видящий на время вытеснил наложенные на перцепцию сигналы, которые стремятся нарушить законы визуального поля и непроизвольно генерируют помехи в виде синестезий (подключая кинестетические, аудиальные и иные интерпретации), он обычно воспринимает не точку сборки, а сам процесс сборки.

Чтобы именно увидеть точку сборки, надо последовать за импульсом, собирающим энергию в наблюдаемом ЭТ. Он приведет видящего в небольшую сферическую область, где свечение определенным образом циркулирует. Здесь ничто более не «собирается», здесь многие пучки слиты в один, который поддерживает свою активность этим «кругообразным» движением. Это движение, если ты видишь его определенным образом, чем-то напоминает постоянно движущийся («вращающийся») шарик. Можно сказать, что это сфероподобное энергетическое поле, удерживающее само себя где-то в области задней пластины «кокона». Судя по всему, оно и есть точка сборки.

Восприятие этого поля затруднено еще и потому, что здесь локализуются все сенсорные сигналы наблюдаемого объекта. «Сферичность» удерживается только тогда, когда эти сигналы равномерно доступны видящему. Малейшее колебание перцептивного внимания — и структура распадается, исчезает. Неопытный исследователь может подумать: раз появилось и пропало, значит, — галлюцинация. Но в отношении точки сборки это неверно. Будучи концентрацией всех типов собранных структур, в этому случае видение настолько избыточно, что может блуждать, следуя за пульсирующим вниманием, в поиске сенсорного канала, через который оно может достичь осознания. Практик не сразу понимает, что такого канала не существует, а потому любое видение (тем более, видение точки сборки) возможно лишь через одновременную активизацию всех модусов восприятия и — затем — возвышение над ними.

Что я имею в виду, когда говорю о видении сдвига точки сборки или тем более о «траектории» сдвига? В моем случае это — видение последствий. Волны собирающей активности (которые у обычного человека являются статичными, неизменными последовательностями; их растекание и распределение по энергетическому телу со всеми сопутствующими качествами — скоростью, интенсивностью и пр. — запрограммировано, подчинено шаблону) изменяют характер и направленность движения. Есть многие области энергетического тела, которые в обычных ситуациях, когда точка сборки неподвижна, абсолютно инертны, — их активность регулярна и предсказуема, они работают так, чтобы поддерживать телесный и психический гомеостаз. Однако смещение точки сборки вызывает в них необъяснимую с естественной точки зрения бурю — пробуждаются токи, активизируются зоны и поля. Во многом благодаря этим последствиям мы можем угадать, как и куда сместилась точка сборки. Тогда мы говорим о «траектории» и ее эффектах.

Рассказы о самих «странствиях», описания бесконечных приключений в «мирах» и тех странных областях, которые я назвал «зонами архетипической спутанности», — любимое содержание бесконечных рассуждений визионеров и оккультистов, намекающих на свои исключительные способности. Несмотря на то что описывать конкретные перцептивные поля необходимо, чтобы иметь материал для выявления сходств и различий в опыте разных типов сновидящих, я избегаю останавливаться на этих подробностях. Во-первых, меня останавливает нездоровый интерес доморощенных оккультистов к сновидческим откровениям, во-вторых, это слишком объемная тема, требующая серьезного и последовательного подхода. Иными словами, для этого надо писать другую книгу.

Поэтому буду краток.

Реальное восприятие миров второго внимания — это, с одной стороны, результат смещения точки сборки и согласование энергетических пучков в определенном порядке, с другой — фиксация внимания на внешних событиях, а не на переработке психологических содержаний различных областей внутреннего мира, иногда осознанных, иногда — бессознательных. Это напрямую не связано с тем, куда смещается точка сборки — внутрь или наружу энергетического тела. Ибо точка сборки в любом случае работает с окружающим полем. Посредником здесь выступает либо поверхность энергетического тела, ассоциированного с «физическим», либо поверхность тела сновидения. Любая позиция точки сборки предполагает упорядочивание поступивших внешних импульсов, и если сдвиг имеет место «внутри» кокона, того, что мы считаем полевым массивом собственного тела, меньше таких «внешних» импульсов не становится. Собственно говоря, для точки сборки само противопоставление внешнего и внутреннего по отношению к телу теряет смысл. Значение имеет только направленность внимания, собирающего импульсы, характер его селективности.