Порок
Шрифт:
Евгений на следующий день после разговора с Аллой Рубинштейн, сестрой покойной выяснил, что эксгумировать нечего, тело Веры Давидовны было сожжено в крематории Москвы, а прах перевезен в родной город. Но перед тем он совершил почти кругосветное путешествие. Первоначально Павел Сергеевич горел желанием захоронить останки жены на кладбище в Иерусалиме, в Кедронской долине, где место-могила стоит один миллион долларов, но ему не дали разрешения по религиозным соображениям, так как кремация у евреев запрещена. Ничего не оставалось, как вернуться с исторической родины покойной жены обратно в Россию. Факт кремации лишний раз подогрел подозрения Евгения, что Баумистров повинен в смерти первой жены, но это было только подозрением, ведь доказательная база отсутствовала.
С новыми фактами расследования он хотел в первую очередь ознакомить Агера Агишевича, но тот вместе с женой уехал на новогодние каникулы к дочери в Италию. Наступления Нового года Евгений не чувствовал, праздничное настроение полностью отсутствовало, подтверждением тому было то, что он убедил Вовчика в последний день года, тридцать первого декабря, проехать вместе с ним в ОВД Советского района города.
Евгений, расположившись в кабинете начальника убойного отдела ОВД, предупредил его, что они с Вовчиком присутствуют у них не в рамках официального расследования, разговор носит конфиденциальный характер и не принесет юридических последствий ни одной из сторон.
Евгений не лукавил и изрядно распинался перед сидящим за столом исполином, начальником отдела. Это был грузный мужчина с мрачным лицом. Выслушав версию произошедшего в день убийства Екатерины Баумистровой и о паре зафиксированных звонков на городской номер убойного отдела ОВД, исполин по фамилии Крутой тяжело вздохнул, помотал головой и тихо сиплым голосом произнес:
– Нет, здесь навряд ли кто-то замешан в деле Баумистровой, а звонивший не обязательно должен работать у нас, так что ничем помочь не могу.
Он был единственный из оперов, с кем Евгений практически не общался, даже по служебной необходимости он старался иметь контакты с подчиненными Крутого, нежели с ним. Все дело в чрезмерной закрытости и нелюдимости Крутого, поэтому Евгений взял с собой Вовчика, но оказалось, что коллеги тоже друг друга особо не жаловали. Вовчик за весь разговор не проронил ни слова, кроме дежурных слов приветствия. Когда они вышли из полицейского отдела, Евгений, несмотря на неудачный визит, почувствовал облегчение. Суровый опер окутывал сумраком все в округе, настолько он был тяжелым человеком.
Перед тем как сесть в свою машину, Вовчик полушутливым тоном бросил предложение:
– Жень, может, тебе все забыть и прекратить собственное расследование, а диск продать за хорошие деньги Баумистрову? – Вовчик улыбнулся и, не дожидаясь ответа, завел автомобиль и уехал.
– Может, так и надо поступить, потом купить дом где-нибудь за городом или лучше – на море, – пробурчал под нос Евгений.
Чтобы выяснить тайну звонков Баумистровой в день убийства оставался единственный выход – поговорить с Жанной, но и она на новогодние каникулы уехала на отдых в одну из европейских стран. Он не знал, кто ей составил компанию для поездки, хотя интуиция подсказывала, что это был мужчина. Что немного задевало его самолюбие.
Глава сорок четвертая
В период новогодних каникул Евгений навестил Воинова, в честь праздника привез ему подарок – фруктовый набор. Воинов не удивился. Поблагодарив, он тут же вызвал охрану и передал пакет надзирателю-санитару.
– Угощайтесь, это для вас!
Надзиратель без промедления забрал весь пакет фруктов. Евгению Воинов объяснил свой поступок нелюбовью к фруктам.
– Хороший способ подкупить охрану, – ответил Евгений.
На ответ Евгения Воинов улыбнулся, сегодня он выглядел лучше, чем в последнюю их встречу, был бодр, глаза блестели. Его воодушевил приезд Евгения. Евгений расположился на табуретке, положив ногу на ногу.
Как и происходило в последнее время, их диалог начался с любопытствующих вопросов Евгения, который в очередной раз безуспешно пытался выудить у пока еще подследственного имя заказчика преступления, поставив под сомнение все гарантии Воинова.
– Не терпится спросить, когда все же мы подведем черту моей исповеди, пока не вижу и намека, что указывал бы на твоих сообщников.
– Все зависит от вас, как вы созреете.
– Опять одни аллегории. Ты меня водишь за нос?
– Нет! Я, как и обещал на одной из последних встреч с вами, укажу вам путь на имя заказчика убийства Екатерины Баумистровой.
– Последняя встреча? Куда ты от меня денешься? Нет, стой, получается, что нашим с тобой разговорам не будет конца?
– У каждой истории есть свой конец.
– Произнеси имя заказчика и дело с концом!
– Благодаря нашим откровенным беседам разгадка тайны сама найдет вас. Одним словом, вы сами догадаетесь…
– Павел Баумистров? Или ты вообще ничего не знаешь, а просто морочишь мне голову в роли подставной наживы?
Воинов молчал, в ответ на каждый вопрос он лишь бросал легкую улыбку.
– А может, за убийствами стоит сын Баумистрова Игорь, ведь он ненавидел свою мачеху? Хотя, не думаю, что этот наркоман мог проделать столь неоднозначную работу. К тому же педераст…
– Откуда столько ненависти? Можно подумать, что во всех ваших неудачах виновны люди с нетрадиционной ориентацией.
– Ладно, мне пора, приготовь к следующему разу мой заслуженный приз, – Евгений встал со стула.
Воинов остановил его:
– Напоследок хочу рассказать одну историю, надеюсь, что она произведет на вас впечатление, хотя вам чуждо чувство изгоев. Но все же мне хочется достучаться до вас.
– У тебя пять минут, – категорично ответил Евгений.
– Нельзя сказать, что мой рассказ на отвлеченную тему, но мне хочется, чтобы вы его выслушали.
– Время уже пошло! – самодовольным тоном отреагировал Евгений.
– В нашем городе в девяностые годы проживал местный общественный деятель Ринат Баимов, так вот, в далеком 1992 году он с женой ездил в Казань на встречу с великим балетмейстером Рудольфом Нуриевым. Его рассказ об этом был такой.
…Стоял теплый майский вечер, машина шла по трассе как новенькая, хотя ей было уже шестнадцать лет. Но это был «Мерседес»! Один из первых в регионе. Рядом сидела моя жена Лилия (имя изменено), она всю дорогу говорила: «Я так боюсь! Он величина! У нас ничего не получится!». Мне, тридцатилетнему парню, казалось, что в жизни нет ничего нереального, устав успокаивать жену, я терпеливо молчал и снисходительно улыбался.
Да, мы ехали на встречу с человеком, которого знал весь мир, его талант почитали повсюду, ему поклонялись многие, в том числе и сильные мира сего. Впрочем, он сам их не почитал и всячески старался избегать общения с облеченными властью. Звали этого человека Рудольф Нуриев. Балетмейстер и не подозревал, что к нему с его родины едут люди, о которых он никогда не слышал и не знал.
До Казани мы доехали за четыре часа. Именно в Казанской консерватории балетмейстер наметил дать мастер-класс. Об этом стало известно от старого знакомого – местного деятеля культуры. Правда, лично у него наша затея вызвала скепсис.