Чтение онлайн

Причина в том, что в прошлом Палыч – известный цеховик; еще во времена СССР, когда предпринимательство было уголовно наказуемым занятием, организовал подпольный швейный цех. Его портные выпускали добротную качественную одежду под марками различных мировых брендов. Поддельная одежда имела успех и у партийной номенклатуры, ему удавалось долго надувать их: все они думали, что приобретают одежду, привезенную контрабандой из Франции и Италии. На самом деле все производилось в подвальных помещениях ЖЭКов.

Его разоблачили и засадили на восемь лет. Когда он вышел, в стране гремела перестройка, и необходимость прятаться по подвалам отпала. Он развил бурную деятельность, но от привычки преступать закон не избавился. В девяностые его подтянули вновь, теперь уже за контрабанду сигарет, но он отделался условным сроком. Сейчас же Палыч подозревался в мошенничестве, одна из его компаний не вернула кредит банку, после разбирательства там запахло махинациями, оказалось, что кредит ушел на «липовую» компанию, – было выдано не меньше пятисот миллионов рублей.

Воинов почувствовал вонь, но запах исходил не от Глыбы, все еще сидевшего на «толчке», а от зажженного куска бумаги в руке Палыча. Так узники стараются приглушить запах, исходящий из «дальняги». Воинов предпринял вторую попытку продвинуться к кровати, но голос Глыбы остановил его:

– Ты куда, шнырь колотый?

Воинов повернулся, перед ним вырос двухметровый амбал, затягивающий веревку на спортивных штанах.

– Ты куда? – с ухмылкой повторил Глыба.

– На койку! – спокойно ответил Воинов.

– Там все занято! – утвердительно заявил Глыба, повернувшись к умывальнику. Он сызнова бросил полотенце на голову Воинова и прошел внутрь камеры, демонстративно захватив грудью плечо новичка.

– Твое место на полу, спи там… хотя спать тебе не придется, петух опущенный, ха-ха, – произнес Глыба, когда поднимался на второй ярус кровати.

Воинов обратно отошел к двери, прислонившись к ней. Потом, свернувшись клубочком, лег на пол, что вызвало удивление у сокамерников:

– Ты че, спать пришел сюда? А кто развлекать нас будет, мы че, зря тебя выписали из камеры? Э, шнырь? Поди сюда! – Никола Демский сидел на нижнем ярусе, облокотившись на подушку, одна нога болталась на полу.

– Я вас не трогаю, – Воинов немного замешкался, осторожно подбирая слова, так как контингент был специфичный, потом продолжил: – Пожалуйста, не трогайте меня, возникло какое-то недоразумение, меня сюда отправили по ошибке, – Воинов старался изъясняться тактично.

В комнате от силы пять на два с половиной метра, человек даже с незаурядными физическими данными не имел возможности полноценно оказать сопротивление нескольким людям. В его же случае составить физическую конкуренцию двум крепким ребятам – сопоставимо с фантастическим перевоплощением в человека-паука.

Это понимали и сокамерники, поэтому для них нахождение насильника Воинова в камере было сродни игре кошки с мышкой: пока не наиграются, он не будет принесен в жертву. Но время поджимало, первым, кто изъявил желание поиграться с Воиновым, стал Глыба. Он неторопливо спустился и медленно, с натянутой улыбкой палача, направился к лежащему на полу Воинову.

Воинов привстал, он старался соблюдать хоть какие-нибудь меры безопасности.

Евгений нервно давил на педаль. Все раздражало – водители, снующие в разные стороны, красный свет светофоров, пешеходы, идущие под зеленый свет. Только он нажимал на газ, как перед ним вставала очередная преграда. Когда-то он любил ездить по проспекту Октября, эта была продолжительная безостановочная дорога длиною в десять километров. Главное – был простор, и то, что ты разгоняешься на старенькой «Ладе», тебя особо не волновало. Сейчас все наоборот: много суеты без движений, куча бесповоротных машин на дороге, и езда не доставляет удовольствия, хотя бы и за рулем комфортной иномарки.

Раздраженный Евгений подъехал к перекрестку на остановке Спортивной и пристроился по средней полосе за черным тонированным джипом. Но автомобиль с тонировкой не двигался, как оказалось – впереди авария. Евгений вышел из машины, прошел шагов двадцать, перед ним открылась панорама ДТП – разбитый автомобиль «Шевроле-Нива», на отечественное авто водрузился «КамАЗ», наехавший ему на капот передним колесом. Водитель и пассажир легковушки остались живы, причем столкновение было почти лобовым, и то, что обошлось без жертв, было непостижимо.

Евгений, как представитель органов, подошел к водителю легкового автомобиля и спросил: «Все живы?», водитель лишь кивнул. Евгений, уже сидя в машине, вызвал патруль, параллельно он позвонил Юрию и попросил его по возможности приехать в изолятор. На повороте с проспекта на улицу Шафиева Евгения остановил гаишник. Пришлось притормозить, засунул руку в карман, но не обнаружил в нем удостоверения, как и документов на свой автомобиль – перед уходом он, видимо, оставил их дома – поэтому ничего не оставалось, как дать газу и за пару секунд доскочить до следующего перекрестка.

Горел красный свет светофора. Сзади Евгений услышал знакомый вой сирен: «Вот уроды!». Пришлось нарушить правила еще раз, машина Евгения ринулась через перекресток. Вой сирены позади перемежался с тормозным скрежетом и сигналами автомобилей. «Вот черт, этого мне еще не хватало!» – вновь выругался Евгений. Он оглянулся назад и чуть было не поплатился, едва не сбив пожилую женщину, переходившую дорогу. Евгений притормозил и ушел на полметра вправо. Для него все обошлось, если не считать реакцию женщины, которая после того, как пришла в себя, первым делом окатила его нецензурной бранью.

Выйдя из машины у здания изолятора, он позвонил и представился в микрофон, документов с него не потребовали, каждый дежурный знал его в лицо. Евгений набрался терпения в ожидании, когда тяжелые железные створки ворот обнажат двухэтажное белое здание. Монотонный скрежет ворот не раздражал его, за несколько лет работы Евгений привык к нему. Но на территорию ИВС вступить он не успел. Как только раскрылись ворота, чья-то тяжелая рука одернула его за плечо. Он машинально повернулся и в этот момент ощутил плотное прикосновение к подбородку.

– Сиди, не вставай! – приказал Глыба. – Рот, жопа чистые?

Воинов кивнул. Он сидел на корточках. Глыба снял штаны и, повернув голову к Палычу, сказал ему:

– Не осуждай, Палыч, мне, может, «пятерку» придется оттоптать. Первый раз я это попробовал на малолетке, когда с пацанами одного стукача опустили. Так что, может, сегодня у меня вечер воспоминаний, – философски объяснил Глыба перед старшим товарищем свои похотливые намерения.

– Это твое дело, – ответил Палыч и демонстративно отвернулся.