Чтение онлайн

Но Воинову было не привыкать, он по жизни довольствовался малым, – что говорить, если у него дома следователи не обнаружили ни телевизора, ни аудиоприставки, ни телефона. Он стоял на пороге камеры с матрасом в руках, часть заключенных уставилась на него, внимательно осматривая, другая выразила полную апатию к новому сокамернику и продолжала заниматься незамысловатыми делами – кто-то смотрел телевизор, кто-то играл в нарды или читал газету. Те же развлечения, которыми злоупотребляют люди, находясь на свободе.

Воинов был готов к тому, что для него места в камере не найдется, спали на нарах по очереди – ночью те, кто имел статус в блатном мире, днем те, кто всю ночь томился в ожидании и без интереса был вынужден кемарить перед телевизором. Были и такие, кто лежал на матрасах на полу под нарами. Ничего не сказав присутствующим, он расстелил матрас на пороге камеры и уже было прилег, как вдруг к нему подкрался один сокамерник и прошепелявил:

– Братан, ты че лешишь? Вштавай, у нас швоих так не вштречают, так ведь, музики? – ему никто не ответил, но и никто не возразил.

Небольшого роста мужчина в черных брюках и майке без рукавов осторожно за руки поднял Воинова. Он, излучая почтение, подвел Воинова к нарам, которые были ближе к дверям камеры.

– Лозись, это мое мешто, пошпи, там узе ночь на швободе, – казалось, что у услужливого сокамерника дефект речи на все буквы русского алфавита. Воинов лег на нижний ярус, закрыл глаза, но не спал. Он отдавал себе отчет, что его нахождение здесь – это череда злосчастных событий, и не испытывал иллюзий на счет гостеприимства, готовясь к худшему.

Евгений поехал домой с двойным чувством. Он увидел Татьяну и безумно был рад, но с другой стороны его душила ненависть. Чем сильнее в нем просыпалось чувство любви, тем отчетливее перед ним представал образ юноши, покинувшего постель его возлюбленной перед его носом.

Чтобы подавить в себе душевную боль, он стал подшучивать над собой: «Да, произошла смена караула! Пост сдал, пост принял!». Но дальше тема злорадства над самим собою никуда не шла, как и сама Татьяна, которую кто-то невидимой силой удерживал в верхних строчках хит-парада под названием «Головные боли Евгения Романова».

Для того чтобы как-то отвлечься, Евгений включил магнитолу и поставил диск Eminem. Он никогда не был поклонником американского исполнителя, но последний альбом «Recovery» покорил его. Он не понимал английского языка, хотя и учил его в школе, но для него всегда важнее была музыка, а не слова. Евгению нравилась песня «Not Afraid», ее восторженный ритм, наполненный надеждой.

Сперва он не знал, как переводится название полюбившейся композиции. Уже после того, как у него начались проблемы с Татьяной, он открыл словарь английского языка и перевел: песня называлась «Не боюсь». Перевод подсказал ему, что не зря именно эта композиция стала гимном его страданий. Теперь ни одна дорога на колесах не обходилась без музыки Eminem.

Он не помнил, как доехал до своего дома, голова была хмельной и требовала продолжения банкета.

«Может, переспать с кем-нибудь?» – подумал он.

Не выходя из машины, он позвонил женщинам, тем самым, которые служили для него отдушиной в моменты одиночества. Но ни одна из пяти женщин, с кем он время от времени состоял в половых отношениях до встречи с Татьяной, не ответила ему на телефонный звонок.

Евгений переутомился. Он четко осознавал, что всему виною Татьяна, которая не отпускала его, требуя от него новых жертв. Выдержит ли он? Он лег спать, но думы не покинули его и ночью. Он вспомнил Воинова, его философию, насколько он прав и проницателен.

Все проблемы, скованность в постели с Татьяной – это есть результат действия не только чувств, но и слишком далеко зашедших увлечений. Женщина всегда чувствует, рядом ты или нет, витаешь в облаках в поисках третьего или пыхтишь ради того, чтобы доставить удовольствие, пренебрегая тем, что акт соития – это обоюдоострый процесс, где оба партнера обязаны в равной степени желать друг друга.

Рассуждая с самим собою и все дальше отдаляясь ото сна, он не заметил, как непослушное тело потребовало удовлетворения. Евгений решил принять ванну. Наполнив ее горячей водой, он расслабился. Невольно промотал эпизод с юношей, повстречавшимся ему на пороге подъезда. Но что-то удержало его от неудержимой фантазии. Тогда он переключился на эпизод в ночном клубе и сразу ощутил прилив сил. Призывы к мастурбации, которые беспокоили его все меньше с тех пор, как он встретил Татьяну, вновь дали о себе знать.

Он не стал долго философствовать и принялся осторожно и нежно трогать крайнюю плоть члена. Дальше участил столь знакомые ему движения и попытался представить очередную фантасмагорию. Евгений с ревностью вспомнил молодого человека из клуба, ставшего причиной размолвки. Привлекательный незнакомец только одним своим присутствием мог бы разозлить любого мужчину, даже если просто заговорил бы с его спутницей. Евгений возбудился, немного поубавил движений, не желая банально закончить процесс. Остановился, перевел дыхание.

Представил, как Татьяну ублажает этот рослый юноша, все происходит там, в прокуренной кальянной, под натиском интимного света ламп. Они не одни, два других приятеля в роли наблюдателей, только и ждут приглашения к участию к оргии. Четко обрисовал окружающую картину, естественно, старался ничего не менять, Татьяна, как и в тот злосчастный вечер, была в черных обтягивающих джинсах, в черной блузке с открытыми плечами. Он представил, как двое приятелей красавца целуют ей спину, снимают блузку… Но что-то он пропустил… да, конечно, картина не отдает действительностью! Надо срочно исправить: рослый блондин целует взасос Татьяну, помада на губах…

Она лежит на боку, блондин спереди от нее, двое сзади. Они предпринимают попытку полностью обнажить ее, но Татьяна возражает: «Нет, не надо, я сегодня не одна, меня ждут». Но сопротивляться нет сил, она стонет, теряется в забытье, подсознательно требуя ласок. Сломив легкое сопротивление, они начинают снимать с Татьяны последнюю одежду, но…

Евгений не успел дофантазировать, разрядка наступила раньше. Он не помнил, сколько времени пролежал в ванне.

Глаза Воинова были сомкнуты, но он отчетливо видел перед собой тени. Тени шептались, соединялись, расходились, потом вновь соединялись и шептались. Ему не мерещилось, для сна он был слишком возбужден и был бы рад осознать, что страдает манией преследования, да понимал, что кругом одна реальность. Поэтому ничего другого не оставалось, как взять себя в руки, ведь главное – постараться выжить, когда кругом неведомое и где-то притаилась опасность.

Немного приоткрыв глаза, Воинов увидел, как услужливый мужичок шептался возле умывальника с черноволосым арестантом в синих трико и футболке. Он что-то тихо нашептывал собеседнику. Слушая коротыша, черноволосый кивал, оглядывая камеру, несколько раз скользнул взглядом по Воинову, потом махом руки подозвал еще одного сокамерника. Что-то большое, как горилла с дерева, опустилось со второго яруса нар, что в противоположном углу.

Этот исполин напомнил Воинову Глыбу, но было одно большое отличие. Рост, широкие плечи, выпячивающийся живот были один в один, но голова этого чудища была непомерно маленькой – настоящий брахиозавр. Гигантский человек был до пояса гол, весь торс опутан татуировками, причем они были настолько искусно наколоты, что какой-либо музей вполне мог позавидовать носителю коллекции.