Чтение онлайн

– Так подумайте, – настоятельно посоветовал ему его собеседник, накрывая ладонями нож. – Он оказался не там, где вы его спрятали. Почему?

– Кто-то, верно, переложил его в другое место, милорд, – ответил Виктор, уткнувшись глазами в выцветший ковер под ногами.

– Подите прочь! Вы мне больше не нужны. – Милорд махнул рукой по направлению к двери, и Виктор стремительно вылетел из сумрачного кабинета, не веря собственному счастью. Фуше, глава французской тайной полиции, требовал от своих офицеров абсолютной, не исключающей проявлений жестокости, преданности интересам Франции, каковая была свойственна ему самому.

Счастье Виктора оказалось скоротечным. До улицы он не дошел. На площадке между пролетами темной лестницы, спускавшейся в тесный холл, ему вонзили в шею нож. Виктор почти ничего не почувствовал – лишь мимолетное чувство потери – и медленно, держась за балясину, сполз на пол.

В тот момент, когда агент заплатил за свой провал, человек в сумрачном кабинете аккуратно положил свой нож для разрезания бумаг на стол. Кто-то в доме на Кавендиш-сквер обнаружил предмет. Положительный момент – единственный положительный момент – заключался в том, что истинное предназначение этой вещи им неизвестно. Ночные вторжения теперь бесполезны, следовательно, нужно искать иной подход – доступ в дом, который не вызывал бы подозрений.

Он взял со стола маленький колокольчик и позвонил, затем из стоявшей рядом фляжки наполнил бокал и поболтал содержимым, задумчиво вглядываясь в янтарные недра. По комнате распространился дивный аромат коньяка.

– Вы звонили, милорд. – В кабинете бесшумно возник человек. С продолговатым лицом с выступающими скулами и резко очерченным носом, он был худ настолько, что в свете лампы почти не отбрасывал тени.

– Да, Жан. – Милорд с одобрением пригубил коньяк и поставил бокал. – Что известно о женщинах, поселившихся на Кавендиш-сквер?

– Мы собрали досье, милорд, но в нем мало интересного. У них, судя по всему, нет никаких тайн. С вашего позволения… – Жан выскользнул из комнаты и спустя несколько мгновений вернулся с пачкой бумаг. – Изволите ознакомиться с ним лично или желаете, чтобы я изложил вам суть?

– Изложите, – махнул рукой милорд и снова взял бокал.

Он молча слушал рассказ Жана о серых, бедных событиями жизнях трех женщин из Рингвуда, что в графстве Гемпшир, которые в настоящее время обитали на Кавендиш-сквер.

– Что-то все же должно быть… какая-то зацепка… кто-то… – проговорил он, когда Жан умолк. Милорд протянул руку к бумагам и щелкнул пальцами. – Не может быть, чтобы у трех человек совершенно не было никаких секретов. – Он пробежал глазами верхнюю страницу. – Или у кого-нибудь из их близких. – Он взглянул на Жана поверх листка бумаги. – Раскопайте мне что-нибудь, Жан. Что-нибудь или кого-нибудь.

– Oui, milord. [6] – Жан попятился к двери.

– Да побыстрее, Жан.

– Oui, milord. – Дверь за ним бесшумно закрылась.

Человек за письменным столом сделал еще глоток коньяку, придвинул лампу поближе и, сосредоточенно сдвинув редкие брови, погрузился в изучение документов.

На следующее утро Гарри заглянул в «Брукс». Перекинувшись шутками кое с кем из знакомых, он побродил по игровым залам и, не обнаружив того, кого искал, собрался уходить. Забирая у эконома шляпу и перчатки, он увидел, что в клуб вошел герцог Графтон.

Держа шляпу в руке, Гарри поклонился отцу своей покойной жены.

– Ваша светлость.

Герцог, гневно раздув ноздри, демонстративно повернулся к нему спиной.

Мгновение Гарри смотрел ему в спину, затем надел шляпу и решительно спустился по лестнице на улицу. Как всегда в ответ на оскорбление герцога его лицо осталось непроницаемым. После смерти своей жены Гарри постоянно культивировал в себе бесстрастность, ибо это было единственным способом сохранить достоинство. Четыре года назад, когда закончилось следствие по делу смерти Анны, в ходе которого была доказана его невиновность, он стал держаться так, словно все осталось позади. А герцог, упорно не желая принять заключение суда, лишь выставлял себя в глупом свете в глазах всех окружающих, но только не в глазах старой гвардии – своей семьи. Остальному обществу было удобно иметь короткую память. Слишком уж много было вокруг свежих скандалов, дающих повод поразвлечься. И общество утратило к делу интерес, а герцог остался с битой картой на руках.

Но не забыли о скандале маменьки молодых богатых и знатных девиц на выданье. Матроны вовсю расточали Гарри улыбки, но дочерей своих к нему не подпускали. Виконту Бонему, богатому вдовцу в полном расцвете сил, никогда уже было не стать завидным женихом.

Впрочем, сам он об этом, на свое счастье, не помышлял. Так рассуждал про себя Гарри с мрачной улыбкой на лице, направляясь к Сент-Джеймс-стрит.

Интересующего его человека он разыскал в «Уайтсе». Найджел Дагенем находился в обществе молодых денди, принимая участие в шумном обсуждении исхода петушиного боя, который все они наблюдали накануне вечером.

– Бонем! Иди сыграй партию! – послышался голос из-за стола, где играли в вист. – Алистэр ушел, и нам не хватает человека.

Гарри пожал руки сидящим за столом игрокам, но предложение отклонил. Ему не хотелось играть роббер [7] – вдруг Найджел Дагенем соберется уходить? Поэтому он еще побродил по залам, приветствуя знакомых, и в ожидании, когда молодежь начнет расходиться, выпил пару бокалов кларета.

Распрощавшись с приятелями, Найджел заметил виконта Бонема, который в полном одиночестве стоял у буфета в небрежной позе, с бокалом в руке.

Помня о том, как доброжелательно отнесся к нему в прошлый раз виконт, Найджел подошел и протянул Гарри руку:

– Я Дагенем, сэр. Не знаю, помните ли вы…

– Конечно, помню! – Гарри сердечно пожал протянутую ему руку. – А вы, я смотрю, потихоньку осваиваетесь в обществе. «Брукс»… «Уайтс». «Уатье» тоже?

Найджел покраснел от удовольствия.

– Тоже, лорд Бонем. Лорд Колтрейн… я гощу у него, видите ли… он рекомендовал меня.

Изобразив любезную улыбку на лице, Гарри с неприязнью подумал, что Колтрейн, когда дело касается игры, известный покровитель, если не сказать совратитель молодежи, в том числе и своего собственного сына. Но его семейство могло позволить себе это. А вот мог ли себе позволить это молодой Дагенем?

– Уходите? – спросил Гарри. В его вопросе недвусмысленно прозвучало приглашение.

Найджел почувствовал себя польщенным: завсегдатаи клуба обычно не обращали внимания на зеленых новичков.

– Да, милорд.

– В таком случае вы, возможно, не откажете в любезности составить мне компанию. – Милостивая улыбка Гарри пролилась на юношу солнечным светом. – Я нынче пешком.

– О! И я тоже, лорд Бонем. – Найджел вышел на улицу вслед за его светлостью, радуясь избавлению от необходимости объяснять, что не имеет в городе ни верховой лошади, ни экипажа. Он мог бы взять лошадь из дома, но конюшни в Лондоне стоили непомерно дорого, а рассчитывать, что Колтрейн, у которого он гостил, возьмет расходы по содержанию его лошади на себя, Найджел, разумеется, не мог.