Чтение онлайн

“Хонда” вильнула.

– С ума сошла? – рявкнул Владимир Петрович.

– Откуда ты про него… знаешь? Он тебя… ты встречался с ним?

– Он тебя, с-сучару, на куски порвет, – прошипел с заднего сиденья Витек, – он от тебя… с-соплей не оставит… он…

– Что за концерт! – упрекнул Архипов. – Тинто!

Тинто Брасс свесил голову к Витьку и лениво гавкнул.

– Так что Добромир?

– Это страшный человек. Негодяй. Подонок. Он сказал тете, что оставит ее в покое, если я… если она… – Маша сильно вздохнула, – если я стану с ним жить. Это уже в конце было, когда они слишком насели на нее, и она перепугалась. Она-то ведь тоже думала, что это милые и очаровательные люди.

“Нет, – подумал Архипов, – Лизавета была взбалмошной и экзальтированной, но она никогда не была дурой, это уж точно”.

Маша Тюрина тоже не похожа на дуру, но вполне возможно, что ей не хватало времени разбираться, кто там приходит к тете и чем занимается. А потом стало уже поздно.

– Я… согласилась. Я на все соглашалась, но тетя не разрешила. Она сказала, что они все равно не отстанут, а мы потеряем остатки… самоуважения. – Тут Маша вдруг улыбнулась. – Еще она сказала, что можно было бы попробовать, если бы он дал подписку о том, что после этого обязуется… помереть. А без подписки не надо.

– Ты с ним встречалась?

– Да. Тетя ходила на собрания, пару раз я ходила с ней. Они хором пели песни, какие-то стихи друг другу читали, говорили, что собственного сочинения. Володь, это все ужасная глупость! Я не знаю, как такой глупостью можно заманивать людей!

– Идея больно хороша, – задумчиво произнес Архипов. – Идите в природу, и она вас излечит. Цветочная пыльца полезней мяса, а жизнь в лесу здоровее, чем в мегаполисе. Самое главное, что по его теории не надо работать. Только думать позитивно и ждать, когда еда и одежда силой мысли придут к тебе от бога.

Тут она опять перепугалась.

– Ты что? Слушал его? Читал?! Читал, да? Ты тоже ему поверил?!

Архипов покосился на нее:

– Маша, остановись. Я стал проверять, что такое “Путь к радости”, которому Лизавета завещала квартиру. Влез на сайт и все там прочитал. Добромира я тоже видел только на сайте.

– Он тебя… с-суку… он тебя адским огнем… ты его не знаешь… ты его узнаешь.

Архипов дождался зеленой стрелки и повернул налево.

– Кстати, знаешь, как его зовут?

– Кого?

– Добромира?

Маша помолчала.

– Нет.

– Анатолий Петрович Безсмертный, – провозгласил Архипов, – по национальности украинец, а вовсе не иудей.

– Почему… иудей?

– На сайте сказано, что он брат Христа. Тот был иудей, ну, брат, по логике, тоже должен быть иудеем, ан нет. Подвизался учителем географии в городе Житомире. Двое детей от двух разных жен. Книги ему сочиняет господин Ослов Сергей Борисович, бывший журналист. Адама, которая тебе тогда в “Мерседесе” в ухо свистела, есть Инга Евгеньевна Ставская, в прошлом пресс-секретарь какой-то косметической фирмы.

– Господи, – пробормотала Маша Тюрина, – откуда ты все это узнал?! Да еще так быстро?!

– Компьютерный шпионаж, – объяснил Архипов легко. – Эй, болезный! Вставай, дорогу показывать будешь! Слышишь, болезный!

– Он тебя… уроет, блин! Он тебя…

Архипов вышел из себя.

Он резко тормознул на пустой дороге, перегнулся через сиденье, сморщился от резанувшей боли в спине, одной рукой вытащил из-за сиденья Витька и сдавил толстую шею. Витек захрипел.

– Ты мне надоел, – прошипел Архипов. – Отвечай на мои вопросы, а больше никаких звуков не издавай. Если понял, кивни. Ну что? Понял?

Витек дернул головой, и Архипов отпустил его. Витек обрушился на сиденье.

– Так. Куда теперь?

– Прямо. Потом налево, на проселок.

– На вокзале они тебя нашли? – спросил Архипов у Маши. – Этот и тот, который к унитазу пристегнут?

Она кивнула.

– Мне Макс сказал, что подошел какой-то “ферт в плаще”. Витек, это ты подходил? А, Витек?

– Я… блин…

– Зря ты подходил, – заключил Архипов. – По проселку долго еще?

– Направо. Второй поворот. Третий дом от угла, забор каменный. Только он тебя все равно уроет, с-сука!

– Володя, – спросила Маша Тюрина, – что ты хочешь делать? Ты не представляешь себе, насколько это страшные люди! Когда тетя умерла, они самые первые пришли, я ее даже похоронить не успела. Они пришли как к себе домой, понимаешь? Они знали, что я… сдамся без боя, они… очень сильные и страшные, Володя. Они не оставят нас в покое.

– Я сильнее и страшнее, – заявил Архипов холодно. – Или ты тоже веришь во всю эту галиматью, вроде трех планов бытия и вселенской струны, на которой играет душа?

– Какая… струна? – оторопело спросила Маша. – При чем тут струна? Откуда ты ее взял?!

Архипов чуть было не сказал: “Да это мне полчаса назад Лизавета опять наболтала!..”

Но все-таки не сказал. Получалось, что он не только верит во всю “эту галиматью”, но даже активно ее пропагандирует.

Он притормозил, обернулся и за волосы поднял Витька. Тот сморщился и зашипел.

– Этот дом?

– Этот. Ну все, блин! Докатался ты!

Забор был красного кирпича и, как полагается, до неба. Архипов опустил стекло и посидел, приглядываясь и прислушиваясь.

Глухо падали в траву тяжелые летние капли. Осенние капли дождя никогда не падают с таким сочным и довольным звуком. Где-то лаяла собака, довольно далеко. Сосны за крепостной стеной стояли неподвижно, длинные тени, переломленные забором, доставали другой стороны улицы. Фонарь горел желтым светом.

– Люблю природу, – сказал Архипов и потянулся – специально для Маши. – В этом мы с Анатолием Петровичем похожи.

Еще в одном вопросе они были точно похожи – пожалуй, Архипов тоже хотел бы с ней жить.

Когда он увидел ее в первый раз в залитой светом Лизаветиной комнате, в этой штуке с горлом и без рукавов, он сразу все про себя понял. Зря Лизавета приписывала ему благородство души. Нет никакого благородства и никогда не было! Маша Тюрина слишком выбивалась из “холостяцкого флэта”, в который превратилась его жизнь. Он, Архипов, хотел ее и боялся за нее, и этого было достаточно. Он хотел спасать ее, поражать ее воображение, убедить ее в том, что он и есть Нэш Бриджес – Дон Джонсон. Еще он хотел облагодетельствовать ее, разметать всех ее врагов, покорить ее сердце, заманить ее в постель – и этому не было объяснений, просто так получилось, и все тут.