Чтение онлайн

Лизавета наколдовала, черт ее побери!

– Володя, давай уедем отсюда! Пожалуйста. Ты правда не понимаешь, что делаешь!.. Ты не знаешь, на что они способны.

Она тряслась, хотя на улице стремительно теплело – ветер был влажный и вкусный, как будто пришедший из тропических лесов.

Делать этого не следовало, но не мог же он сдерживаться всю оставшуюся жизнь!

Архипов обнял Машу за шею, притянул к себе и поцеловал в губы.

Поцелуй должен быть просто поцелуем – без “продолжения”, какое уж тут “продолжение” перед боем и после плена!

Всего лишь поцелуй. Один. Не слишком долгий. Перед боем и после плена.

В голове загрохотало. Стало неудобно сидеть. Маша вздохнула и обняла его за шею худыми руками, совсем девичьими с шелковой, и бархатной, и черт знает какой кожей. Глаза она, конечно же, закрыла, а Архипов – нет, и прямо перед собой он видел бледные веки, синие тени, веснушки. Ее пальцы трогали его затылок, возились, как будто пытались найти что-то на ощупь, и это шевеление у него в волосах возбуждало ужасно.

Всего лишь поцелуй. Один. Я смогу остановиться. Всего один.

Архипов перевел дыхание, перехватил ее поудобнее – и поцеловал еще раз. Потом еще.

Тинто Брасс терпел-терпел, а потом все же кашлянул – приглушенно и деликатно гавкнул.

Маша с Архиповым стукнулись лбами.

– Мне надо ванну принять, – сказала она быстро, – и зубы почистить.

– Я же говорю – идиотка, – ответил он, и они посмотрели друг на друга.

– У меня дома твой брат и Расул Магомедов, – неизвестно зачем заявил Архипов. – Как ты думаешь, мы сможем их выгнать?

После чего Маша, ясное дело, смутилась до слез и отвернулась.

Прежде чем выгонять брата с напарником, нужно было “до конца исполнить свой долг”. Как-то Архипов в одну секунду позабыл об этом.

– Ну что? – спросил он у притихшего Витька. – Домофон есть или так будем кричать?

– Справа домофон.

– Вот и хорошо.

Выходить из машины Архипов не стал. Сдал назад, развернулся и ловко притерся к самому забору. И нажал блестящую кнопочку.

– Охрана есть? – деловито спросил он у Витька и опять нажал.

– Полно тут охраны! А ты попал, блин!

– Да! – бодрым голосом отозвался домофон. Архипов снизу вверх кивнул Маше. Она отрицательно покачала головой.

Значит, не Добромир.

– Добрый вечер, – произнес Архипов, – мне бы с господином Безсмертным увидеться, с Анатолием Петровичем. Как мне это сделать?

В домофоне произошли серьезные волнения и даже отчасти смута, что было заметно по изменению тона – на предельно осторожный – и еще потому, что послышались какие-то движения, как будто отвечающий гримасничал, махал руками и призывал остальных.

Очевидно, настоящее имя Добромира было строго засекречено.

– А вы… кто, простите?

– Я Архипов Владимир Петрович. Со мной еще Тюрина Мария Викторовна, ее-то Анатолий Петрович хорошо знает! И еще некая личность по имени Витек. Без фамилии. Его Анатолий Петрович знает еще лучше. Так что все свои.

Смута и движение в домофоне усилились, продолжались довольно долго, а потом устройство отключилось.

Маша взялась за щеки.

Архипов снова нажал кнопку.

– Ну что? – спросил он. – Посовещались?

Другой, значительный и красивый голос – Архипов опять посмотрел вопросительно, и на этот раз Маша кивнула – сказал веско:

– Оставьте машину у ворот. Мы вас пропустим.

– Э-э, нет, – весело отказался Архипов, – без машины не пойду. Спокойной вам ночи, господа и дамы.

После чего отпустил кнопку, включил задний ход и стал разворачиваться.

– Мы… уезжаем? – тревожно спросила Маша. – Ничего не вышло?

Архипов посмотрел на нее с сожалением, что нельзя ее поцеловать еще раз и прямо сейчас.

В мощном свете фар, выпукло осветившем забор и ворота, вдруг приоткрылась небольшая калитка, из нее выскочил человек, посмотрел на архиповский джип и скрылся.

Ворота стали медленно открываться.

– Очень я это богатство люблю и уважаю, – пробормотал Архипов, выкручивая руль. – Вот когда забор каменный до небес, домофон с пипкой, ворота железные, а открывать их руками надо. Зимой, поди, всей сектой откапывают, как снегом засыплет!

Маша посмотрела на него и неожиданно прыснула.

– А я знаю того, у ворот. Он был в “Мерседесе”, когда они тебя в Чертаново привозили.

– Да.

– Выходит, нет тут у него никакой охраны, иначе ворота охранник бы открывал! Только свои, друзья и подруги. Эй, Витек, ты чего же это обманываешь? Обманывать нехорошо!

Архипов нажал на газ и лихо перелетел через металлический порожек ворот.

За ними открылась забетонированная площадка, потом какая-то лужайка с чахлым газоном, потом несколько деревьев, а чуть подальше дом – массивный, красный с розовым. На уровне второго этажа торчала белая конструкция из палочек и стекла – оранжерея.

– Красиво, – оценил Архипов.

– Володя, я боюсь. Я ужасно боюсь.

Архипов, наоборот, в данный момент ничего не боялся.

Драться с охранниками, бить их по голове грифом от штанги, пристегивать наручниками к унитазу, прикидываться Терминатором было страшно.

В этой части поединка, где требовалось играть в “гляделки”, в “молчанку”, в “кто кого пересидит” он чувствовал себя легко и свободно, как студент-отличник перед сдачей любимого предмета. И ему было не страшно.

Он подогнал машину к самому крыльцу, чуть не воткнув рылом в клумбу.

Сзади, от ворот, поспешал тот самый человек. Фонарь светил ему в спину. Изломанная тень, похожая на стрекозиную, ползла по стене красного и розового дома.

Архипов вылез из машины и открыл дверь Тинто Брассу.

Тинто выпрыгнул. “Хонда” качнулась. Человек остановился в отдалении и взялся за ствол ближайшей сосны.

– Не бойтесь! – прокричал Архипов с громким добродушием, так, чтобы его обязательно услышали в доме. – Это моя собака! Тинто, ко мне!

Держа руку на мощном загривке, Архипов обошел машину и помог выбраться Маше Тюриной.