Чтение онлайн

В кармане она нащупала жестяной коробок спичек и отмычки, которые всегда носила с собой по настоянию Джеймса (он так и не избавился от шпионских привычек), но дверь в оранжерею оказалась открытой. Лидия поднялась по чёрной лестнице на верхний этаж, где было чуть светлее из-за потоков света, которые обрушивались на сад снаружи. Поочерёдно открывая двери, она принюхивалась к запахам.

Табак и кожа означали спальню мистера Армистеда, успокаивающие запахи старой книжной пыли и чернил – библиотеку. В передней части крыла, там, где оно смыкалось с главным зданием, располагались общие комнаты: огромная, похожая на пещеру гостиная, за ней – более скромный салон и кабинет. Гостевые покои встретили её слабыми ароматами сухих духов и натёртых графитом решёток. Наверное, детективов поселили отдельно, на нижнем этаже. Ни один лондонский дворецкий, даже если он состоит на службе у сэра Альфреда, не потерпел бы их в своих владениях.

Спальню Сиси она нашла по запахам душистого талька, застарелого сигаретного дыма и духов «Жики» от Герлена. За спальней обнаружился будуар, в темноте которого смутным бледным пятном проступало изображение очаровательной любовницы четвёртого графа. Прежде чем зажечь спичку, Лидия опустила тяжёлые портьеры.

У одного окна стоял письменный стол, у второго – туалетный столик размером с кухонную плиту. Как и во всем доме, в комнате было проведено электричество, но на столе Сиси горделиво возвышался большой фигурный канделябр с оплывшими свечами. Лидия поднесла спичку к одной из них, затем в шорохе тяжёлых юбок опустилась в невысокое кресло и выдвинула ящики, надеясь, что обнаружит в них больше порядка, чем в своём собственном секретере.

В одном из ящиков нашлись нетронутые канцелярские принадлежности: печатные бланки для писем с адресом Уиклифф-хауса, а также адресами в Ньюпорте, Род-Айленд, и Денвере, Колорадо, и ручка, которой ни разу не пользовались; остальные ящики пустовали. Беспорядок царил в туалетном столике – старые пуховки, расчёски, накладки, шиньоны, крем для лица, духи, пудра для волос…

Мужской носовой платок.

И блокнот в сафьяновой обложке, засунутый под стопку модных женских журналов. Видимо, Сиси собиралась записывать в него все нужные ей адреса, но забросила это занятие задолго до того, как они с отцом в ноябре покинули Италию и направились в Париж. Визитки, обрывки писчей бумаги, исписанные старые бальные карточки между девственно чистыми страницами… Лидия быстро пролистала их, подумывая, не забрать ли ей весь блокнот.

Наверное, Сиси обвинит в пропаже горничную?

Затем её пальцы нащупали клочок бумаги, больше всего похожий на обрывок прокладного листа из старой книги. Людовико Бертоло, гостиница «Сесиль», Стрэнд, Лондон.

Людовико Бертоло прибыл в Лондон пятнадцатого января из Шербура в сопровождении лакея и трёх единиц багажа, одной из которых был чемодан длиной шесть футов, весивший почти три сотни фунтов.

Хотелось бы ей знать, что случилось с лакеем.

К этому времени он уже должен был съехать из «Сесили»…

Лидия вложила обрывок бумаги между страницами и засунула блокнот назад в ящик. Подошла к окну и задула свечу – запах воска расплылся в темноте музыкальной нотой. Постаралась вернуть портьеры в прежнее положение. Направилась к двери, и…

И услышала легчайший шорох поворачиваемой ручки.

Под дверью не было полоски света. Кто бы там ни был, он находился в полной темноте.

И видел в темноте.

Лидия помнила, что где-то слева от неё стоял большой шкаф, но времени не оставалось. Она шагнула назад к окну, спряталась за гардиной и скорчилась у самого пола, чувствуя, как корсет немилосердно давит на тазовые кости.

Он вошёл в комнату, и до неё донесся слабый запах крови.

О, господи…

Он почувствует запах её духов.

И запах крови в её венах.

Он тихо прикрыл дверь.

– Ну и кто у нас здесь?

Как и у Исидро, голос у него был едва ли громче шёпота. Более глубокий, чем у испанца, подобный чёрному бархату; в нём едва ощущался акцент выходца из Центральной Европы. Лидию охватила сонливость, словно её погребли под грудами розовых лепестков. Чувственность. Желание целовать этого мужчину, ощущать на себе его губы…

– Я знаю, что вы прячетесь, красавица…

– Вы не можете знать, красива я или нет, – сухо ответила Лидия, вставая. – Вы меня не видели.

В слабом свете, сочившемся из окна, пред ней предстало тёмное божество. Бледное лицо над чёрным гладким плащом, который укрывал его от подбородка до пят, тёмные растрепанные кудри.

– В лунном свете все женщины прекрасны, – мягко возразил он.

Если он прикоснётся к серебру у неё на шее или запястьях, то поймет, что она знает его истинную сущность.

– Чепуха, – резко ответила Лидия. – И потом, это не лунный свет, а электричество. Вы говорите совсем как Берти, а я уже сыта им по горло.

– Берти? – он словно бы случайно встал между ней и дверью.

Сердце у неё колотилось так, что она едва сохраняла способность мыслить.

– Берти Маусмайр, – она притворно вздохнула. – Доверьте Берти организовать свидание и можете быть уверены, что он заблудится, едва выйдя с террасы. Он безнадёжен. А теперь Ричард, должно быть, уже ищет меня, и…

Он внезапно оказался рядом с ней – вампиры умеют двигаться почти незаметно, – и взял её за руку повыше локтя. Сквозь толстый атлас рукава его прикосновение ощущалось как электрическое тепло, как ошеломляющий признак его близости. Как необходимость.

– А вы так жаждете любви, что вынуждены искать её в обществе всяких Берти?

Его глаза скрывала тень, но Лидия знала, что они голубые. Теперь её разум обволакивала тягучая медовая истома, пришедшая на смену искрам. Почувствовать вкус его поцелуев…

С ЭТИМИ зубами?

– Не глупите, – выдохнула Лидия, старательно подражая своей давно почившей нянюшке и надеясь, что голос у неё не дрожит. Наверное, он решит, что эта дрожь вызвана страстью…

И так оно и было. Безрассудное, переполняющее желание познать то, что Джейми никогда не мог дать ей (но ОН сможет), чего она не испытывала ни с одним мужчиной…

Она освободила руку, и он не стал удерживать её. Это было соблазнение, игра, которую так любят вампиры.

Игра, в которую он вовлек Сиси.

Или нет.

Решится ли он убить сейчас, во время бала?

В доме почти тысяча гостей, он сможет спрятать её тело, и никто не заметит, что она пропала…

– Никогда не понимала, что побуждает людей целоваться с незнакомцами.

Он уперся руками в стену по обе стороны от её плеч, не касаясь её, но всё же лишив возможности двигаться. Она чувствовала жар его тела и понимала, что это значит: он сыт.

В Лондоне кто-то умер. Два, а то и три убийства за ночь, как сказал Гриппен.