Чтение онлайн

Рауль почти решился протянуть Мартьену руку. Тот молча размышлял о том же, и все-таки остался недвижим. Ладони первым так никто не предложил, и плещущая тишина продлилась.

Перемирие шаткое — но общий враг сумеет их спаять. Мучительно подумав, Рауль уже отверз уста, чтобы вернуть их беседу к злодею и рассказать о происшедшем на мосту.

— Дийенис? — за миг опередил его Мартьен.

— М?

— Только не думай, что ты перестал меня бесить. Мы не приятели.

— Я не рассчитывал на эту честь, — опомнившись, кивнул Рауль.

О покушении, конечно, не сказал уже ни слова.

Порт Арсис, 21 мая, вторник

Отпросившись снова к матери во вторник, Рауль и подумать не мог, сколько открытий ему принесет этот выход.

Прежде всего, он присмотрелся к Лужену. Отставной капитан явственно тянулся к Эмме, и кому, как ни сыну, единственному теперь мужчине в семье, полагалось быть здесь бдительным. Один совместный ужин состоялся ранее, но нынче сложить суждение о кавалере оказалось удобнее — сегодняшняя встреча проходила в его доме.

Городская деревянная усадебка Лужена высилась чуть далее по набережной, на том же левом берегу реки. Высилась — это не красное словцо, а истинная правда, ибо над одним ее крылом взлетела башенка. До настоящих колоколен этой резной игрушке было далеко, но обзор с нее, пожалуй, открывался не последний. Капитан, заметив интерес к ней, скромно улыбнулся от крыльца:

— Из-за эдакой мачты и брал. Сразу влюбился! В погожий день полгорода как на ладони.

Навигатор, разумеется, изъявил желание посетить это чудо. Уговаривать Лужена не пришлось — он в тот же миг позвал гостей за ним последовать. Дорогою Рауль благодарил, а Эмма деликатно промолчала.

— Уже поднимались туда, матушка? — улыбнулся ей сын, пока они подотстали в гостиной — радушного хозяина было непросто догонять.

— Имела удовольствие, — строго сказал та. — Мы добрые соседи, как-никак.

— Ийя говорила, что вы с капитаном очень дружите.

— Рауль, — матушка несколько нахмурилась. — Я вновь должна тебе напомнить о приличиях? Ты позволяешь себе такие странные намеки, что вынуждаешь на ответное любопытство.

— Извольте! Но мне нечего скрывать — я не женат тайком и не имею к этому стремлений.

— Вот это дивно! — отозвалась не глядя Эмма. — Отчего же тогда, едва ты прибыл в порт, старшая барышня Нортис вдруг напросилась ко мне на чай и битый час о тебе расспрашивала?

— Нерина Стефановна? Обо мне?? — Рауль в этот миг заходил в кабинет и едва не споткнулся.

— Осторожно, высокий порожек! — запоздало крикнул капитан из-за зеленой дверцы в кабинете, откуда начиналась лестница наверх.

— Полагаешь, она имела ввиду какого-то другого моего сына-навигатора?

Рауль не отыскал достойного ответа. Леди Нерина раз от разу его удивляла все пуще. Что она прячет за карими глазками? После отповеди у монастыря он уж никак не ожидал от барышни такого интереса.

«Содержимое женских голов и не пытайся рассортировать — потонешь», — напомнил себе мудрый навигатор.

Отчего они не могут чувства содержать в порядке? Вот, скажем, как в кабинете Лужена — отрада для сердца и глаз!

Не слишком светлый — в порыве ностальгии он был отделан в точности под капитанскую каюту — и очень хорошо обставлен. Вишневого дерева стол с огромной картой, чернильница из малахита, по стенам — еще больше карт в золоченом багете. На них — и вовсе каждая деталь подписана, измерена, имеет широту и долготу. Славно бы родителям такую составлять для барышень и выдавать неосторожным кавалерам: «Бегите, юноша: у мыса Любопытства по весне шторма, а возле берега Вежливых Приветствий — скопление рифов».

Следуя за матушкой по винтовым ступеням внутри квадратной узкой башенки, Рауль громко спросил вперед:

— Вы, кажется, скучаете по службе?

— Возможно, я скучаю более по дням, когда на дождь не ныли кости, — откуда-то с верхушки рассмеялся капитан.

Принимая во внимание живость его подъема — старость эта была напускной, и он немилосердно ей кокетничал. Вдова, надо признать, тоже ступала бодрее обычного.

— Карты из вашей коллекции невероятно хороши! — продолжил Рауль. — Я отмечал это еще у матушки.

Капитан уже был на площадке и протягивал руку Эмме, помогая даме в юбках выбраться из люка. Проворство ее в этих обстоятельствах было достойно восхищения, которое он преохотно ей дарил.

— Вы льстите мне, господин лейтенант, — скромничал он, глядя на мать, но обращая речи к сыну, появившемуся следом. — Рука еще тверда, но в юности была куда точнее.

Свою ладонь Эмма забрала у него не сразу — видимо, рука его и впрямь была надежна. Рауль замер на последней ступени.

— Все эти карты рисованы вами? — изумился он. Само собою, всякий капитан силен проводить замеры и строить пути, но эти чертежи казались настоящим искусством, достойным перенесения не только на гобелены, но и на страницы ценнейших печатных альбомов посредством гравюр.

«Там они и есть!» — вдруг припомнил Рауль.

— Так это ваши труды иллюстрируют половину учебных пособий Морского корпуса? Они подписаны «Геодезист Лужен», я вас не угадал за этим!

— Я выпускник по картографии, — кивнул капитан. — По мореходной линии учился уже после.

Поднятое травмою плечо немного дернулось в довольстве — такое узнавание польстило, ибо сам Лужен был слишком хорошо воспитан для бахвальства перед дамою. В улыбке Эммы прочиталось нынче одобрение и его навыкам, и кротости манер.

— Но первую страсть к чертежам не забыл. Нынче в моря не хожу, так только ей и развлекаюсь, — продолжил капитан. — Жаль сознавать, что никому теперь нет в ней нужды.

Эмма хотела что-то сказать, но решила промолчать и отошла к перилам башенки.

Квадратная площадка с крышей-пирамидой вмещала гостей не без трудности, зато обзор на низкорослый город подарила сказочный. Рауль обернулся и замер, пронзенный на минуту чувством, как будто никуда не уезжал.

Мало и много менялся родимый Арсис. Отстроенный по генеральному плану, он имел отрадную геометричность улиц — от длинной морской пристани с щетиной мачт они ровными линиями бежали вглубь и выше, на холмы. Дивина, вся в лодочках и пирсах, впадала в залив с юга и резала город на две неравные части. Правый берег был застроен гуще, и набережная по нем тянулась вся богатая. С роскошеством ее никто поспорить бы не взялся: вывески здесь были самые яркие, а тротуарные доски уложены почти новые — в непогоду сапожки гуляющих барышень останутся чистыми. Только под ноги и по сторонам все одно лучше смотреть — уж больно много лошадей, что тянут повозки от порта и брызгают нащадно на подол.

Прочие улочки были скромнее, но в краснопогодье за будней людской суетой они тоже смотрелись нарядны. Великанами выскакивали храмы с колокольнями — никак не меньше пары дюжин, а воеводой им — древний мужской монастырь. Правильным квадратом упал по центру парк с беседкой, усадьбы подороже спрятались за ним, подальше и от реки и порта. За жилым краем на востоке слиплись низкие глухие стены хранилищ и мануфактур — парусной, канатной, заклепочной и прочих, пыхтящих трубами для нужд арсийский верфи.