Чтение онлайн

– Помимо веры, нужны еще снаряды, патроны и продовольствие, а их-то у нас как раз не хватает.

– Вы, оказывается, настоящий крамольник, - даже остановился от возмущения капитан.

Далее начался разгром. Вамензон шарил по всем углам и закоулкам, заставляя солдат разуваться, чтобы видеть, острижены ли у них ногти, и совал в нос Звонареву грязные портянки. На беду, около кухни он завидел Харитинину юбку и произвел целое расследование, как она оказалась на батарее, и в результате обнаружил Харитину.

– Это что за...
– выругался он.

Харитина вспыхнула.

– Я законная жена бомбардира Егора Ярцева, и вам очень даже стыдно такие слова мне говорить.

– Вон с батареи! Чтобы твоего здесь и духу не было.

Где ее так называемый муж?
– обернулся он к прапорщику.

– Я здесь, ваше высокоблагородие, - отозвался Ярцев.

– Как ты смел держать здесь свою суку, мерзавец?

– Жена Ярцева здесь находилась с разрешения поручика Борейко, - доложил Звонарев.

– Я ему за это объявлю выговор, а ты сегодня же набьешь морду своей шлюхе, - обернулся к Ярцеву капитан.

– Ваше приказание дико и незаконно, - вмешался Звонарев.
– Вы не имеете права предъявлять к солдатам такие требования.

– Вы с ума сошли, прапорщик! Я вас немедленно арестую и дело передам военно-полевому суду.

Звонарев обернулся к батарее. Все солдаты высыпали из блиндажей и издали хмуро следили за происходящим.

– В ружье! Ко мне!
– звенящим от волнения голосом крикнул прапорщик.

Солдаты метнулись в разные стороны, и через минуту тридцать человек с винтовками в руках стояли за спиной Звонарева.

– Зачем вы их вызвали сюда?
– спросил испуганно Вамензон.

– Чтобы отдать вам честь, когда вы будете уезжать, - иронически ответил уже овладевший собой прапорщик.

Вамензон бросил на него уничтожающий взгляд и, не прощаясь, пошел к экипажу.

– Слушай! На кра-ул!
– совсем весело скомандовал Звонарев.

Вамензон уехал.

– Мне надо уходить с батареи?
– спросила Харитина.

– Можете оставаться здесь по-прежнему. Едва ли капитан Вамензон еще нас посетит, - усмехнулся прапорщик.

– Вы бы, вашбродь, нам только глазом мигнули, мигом подняли бы их высокоблагородие на штыки, - проговорил Лебедкин.

– ...и попали бы под расстрел.

На батарее литеры Б Вамензон встретил Блохина.

Солдат сразу же ощетинился и свирепо посмотрел на своего давнишнего врага.

– Как стоишь, сволочь? Голову выше.
– И капитан ударил Блохина в нижнюю челюсть с такой силой, что он, громко ляскнув зубами, едва устоял на ногах.

– Забыл, как я тебе каждый день спускал шкуру? Смотри, и сейчас отполирую ее под орех!

Блохин с ненавистью смотрел на Вамензона.

– В чем дело, господин капитан?
– подошел Борейко.
– В чем провинился бомбардир Блохин?

– Ни в чем! Просто увидел его нахальную рожу и решил проучить как следует. Он у вас совсем обнаглел и распустился, поручик.

– И, очевидно, поэтому получил два Георгиевских креста.

– Его надо ежедневно пороть, а не награждать крестами! Пошел вон, сволочь!

Блохин повернулся по уставу, а затем, бормоча под нос самую отчаянную брань, побежал к своему каземату. Через минуту он вышел со своей трофейной японской винтовкой, но Вамензон уже скрылся в каземате второго взвода.

Заметив там большой образ и лампаду перед ним, начальник сектора снял фуражку и долго крестился.

– Вот это я одобряю! Это не то, что на Залитерной, где командует нигилист. Все успехи батареи я объясняю поручик, правильным, религиозным воспитанием ваших солдат.

Борейко слушал капитана с иронической усмешкой.

Вамензон уже собрался уходить, когда его взгляд упал на лежавшую на нарах лепехинскую Библию. Золотое старообрядческое двуперстие четко бросалось в глаза.

– Чья это книга?
– сразу же взъерошился капитан.

– Обчая, - доложил взводный.

– Да у вас тут, оказывается, целый раскольничий скит!.. Сейчас же сжечь эту еретическую книгу!

Затем капитан подошел к иконе и тут только разглядел, что она тоже старинного письма. Рядом стояло еще несколько таких же образов.

– Это настоящая моленная! Немедленно уничтожить всю эту мерзость.
– И Вамензон стал швырять иконки на пол, топча их ногами.

Солдаты зашумели и бросились поднимать свои святыни.

– Это... это бунт! Я вызову сюда стрелков, чтобы заставить вас выполнить мое распоряжение!
– Капитан выскочил из каземата и торопливо зашагал к экипажу.

Едва он отъехал, как из-за угла с ревом вылетел Блохин и, вскинув винтовку, пуля за пулей выпустил по Вамензону целую обойму, но промахнулся.

– Тогда ни далеко отшвырнул ружье и, невероятно ругаясь, с пеной у рта стал кататься по земле. Борейко приказал запереть Блохина в свободном пороховом погребе.

– Пусть посидит, а то еще опять попортит кого-либо под горячую руку, решил он.

Сверх ожидания Блохин подчинился без возражений.

Переговорив по телефону с Залитерной, поручик узнал, что произошло там, и, в свою очередь, осведомил Звонарева обо всем случившемся на батарее.

– Чем, по-твоему, все это кончится для нас с гобой?
– спросил прапорщик.

– Для тебя, дважды контуженного и будущего зятя Белого, ничем, а мне, верно, придется расстаться с батареей и немного отдохнуть на гауптвахте.

– Но ты ведь тоже ранен?

– Зато обо мне не беспокоится никакая генеральская дочка... Одним словом, поживем - увидим.

На следующий день Залитериую посетил начальник крепостной артиллерии Восточного фронта подполковник Стольников. Среднего роста, почти совсем седой, с седыми же усами и эспаньолкой, всегда раздраженный, он не пользовался особым авторитетом и любовью своих подчиненных, несмотря на несомненную храбрость.