Чтение онлайн

Американский писатель Эдгар Аллан По вошел в историю национальной и мировой литературы как мастер фантастических и страшных рассказов (отличающихся от традиционных готических повествований углубленным психологизмом, усложненной метафорикой и нередко ироническим подтекстом), один из зачинателей детективного жанра, выдающийся поэт, чья лирика оказала заметное влияние на европейский символизм, одаренный литературный критик и создатель собственной философии художественного творчества. Романтик по мироощущению и по общему рисунку личной судьбы, он прожил недолгую и наполненную драматичными событиями жизнь: непрестанная нужда, конфликты, недуги, беспорядочное, на грани нищеты, существование, смерть любимой жены и алкоголь роковым образом сказались на здоровье писателя и привели к его преждевременной кончине.

Уроженец Бостона, очень рано оставшийся сиротой и взятый на воспитание богатым ричмондским коммерсантом Джоном Алланом (чья фамилия спустя время стала вторым именем писателя), По получил классическое образование в Великобритании, где в 1815–1820 гг. жила семья его опекуна, затем учился в двух школах Ричмонда, а в 1826 г. поступил в Виргинский университет в Шарлоттсвилле, который, однако, не окончил, лишившись содержания из-за ссоры с приемным отцом. В 1827 г. он анонимно дебютировал в литературе написанным под влиянием Байрона поэтическим сборником «„Тамерлан“ и другие стихотворения» (который не имел успеха, как и два последующих издания его стихов, вышедшие в 1829-м и 1831 гг.) и поступил добровольцем на военную службу, которую оставил спустя два года. В 1831 г., после полугодового обучения в военной академии Уэст-Пойнт, откуда он был исключен за нарушение дисциплины, По перебрался в Балтимор к своей тетке Марии Клемм; к этому времени относятся его первые рассказы, увидевшие свет на страницах периодических изданий Филадельфии и Балтимора в 1831–1833 гг.; в 1833 г. он получил премию журнала «Балтимор сэтедей визитер» за рассказ «Рукопись, найденная в бутылке», положивший начало его литературной известности. С декабря 1835 г. По более года редактировал ричмондский журнал «Саутерн литерари мессенджер», где были напечатаны многие его произведения; там же, в Ричмонде, он в мае 1836 г. женился на своей 14-летней кузине Вирджинии Клемм.

Дальнейшая жизнь По протекала в частых переездах из города в город, связанных с напряженной и часто конфликтной работой в различных журналах, которой сопутствовала мечта (так и не сбывшаяся) о выпуске собственного литературного ежемесячника. Активно сотрудничая в американских периодических изданиях как редактор, критик и рецензент, он регулярно публиковал в них и свои новые произведения (гонорары от которых, впрочем, не могли избавить его семью от унизительной бедности). В 1837–1838 гг. увидела свет «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима» — о путешествии к Южному полюсу, которое оборачивается для его участников встречей с запредельным хаосом и ужасом смерти. В конце 1839 г. (с датировкой «1840») в Филадельфии вышли «Гротески и арабески» — двухтомное собрание печатавшихся ранее в периодике рассказов, куда вошли такие шедевры прозы По, как «Вильям Вильсон», «Падение дома Ашеров», «Лигейя» и «Береника»; в 1845 г. в Нью-Йорке были опубликованы прозаический сборник «Рассказы» (включавший, среди прочего, новеллы «Золотой жук», «Черный кот», «Низвержение в Мальстрем», детективную трилогию об Огюсте Дюпене) и поэтическая книга «„Ворон“ и другие стихотворения». В 1846 г. в журнале «Грэмз американ мансли мэгэзин оф литерари энд арт» была напечатана программная эстетическая работа По «Философия творчества», утверждавшая в качестве важнейшего принципа «цельность художественного впечатления», а к 1848 г. относится его последняя прижизненная публикация — космогоническая поэма в прозе «Эврика. Опыт о материальной и духовной Вселенной», которую автор считал своим главным произведением и которая содержала ряд математических и астрономических идей, предвосхитивших важнейшие естественно-научные открытия XX в.

Несмотря на растущую известность писателя (чему немало способствовала прославившая его имя публикация «Ворона»), неуживчивый нрав и психологическая неуравновешенность По, его пьянство и презрение к авторитетам вновь и вновь расстраивали его надежды и планы, усугубляли бытовую неустроенность, надолго повергали в депрессию. Трагизм его жизненного положения усугубили длительная болезнь жены и ее кончина зимой 1847 г. Последние годы его жизни окрашены в печальные тона меланхолии и умственного расстройства, перемежавшихся краткими лихорадочными всплесками творческого энтузиазма. Умер По в балтиморском госпитале от воспаления мозга 7 октября 1849 г. Непонятое и неоцененное современниками, его литературное наследие было заново открыто французскими поэтами-символистами — Ш. Бодлером, А. Рембо, С. Малларме, П. Верленом, а в XX в. мрачные интуиции, визионерские фантасмагории и обостренная аналитичность сочинений американского романтика были осмыслены как основа его авторского, завораживающе-неповторимого художественного видения мира.

Метценгерштейн

Рассказ «Метценгерштейн» («Metzengerstein»), один из самых ранних в прозаическом наследии По, был написан не позднее ноября 1831 г. и впервые опубликован в филадельфийском еженедельнике «Сэтедей куриер» 14 января 1932 г. (т. 2. № 42); в январе 1936 г. перепечатан в «Саутерн литерари мессенджер» с подзаголовком (в последующих публикациях снятым) «В подражание немецкому» и с некоторыми стилистическими поправками. Позднее, с новыми изменениями, вошел в сборник «Гротески и арабески». Первый (анонимный) русский перевод рассказа появился в ежемесячнике «Приложение романов к газете „Свет“» (1884. Кн. 11. С. 1–11). Перевод В. Неделина, помещенный в настоящей антологии, печатается по тексту его первой публикации в изд.: По Э. А.Полн. собр. рассказов. М.: Наука, 1970. С. 7–13.

В числе ключевых литературных источников «Метценгерштейна» исследователи называют готический роман английского писателя Горация Уолпола (1717–1797) «Замок Отранто» (1764), с которым рассказ По связан мотивом старинного пророчества (сбывающегося в ходе повествования), образом оживающего портрета и финальной сценой разрушения замка; роман английского политика и писателя Бенджамина Дизраэли (1804–1881) «Вивиан Грей» (1826–1827), в гл. 3 шестой книги которого включена история враждующих аристократических родов и упомянут подозрительно живой портрет злобного всадника — предка одного из антагонистов; наконец, популярную некогда поэму американского поэта Ричарда Генри Даны-старшего (1787–1879) «Буканьер» (1827), с впечатляющим образом призрачного коня-мстителя, в конце концов уносящего заглавного героя — пирата Мэтью Ли — в морскую пучину.

В примечаниях к тексту этого и следующего рассказов учтены материалы научного издания прозы По под редакцией Т. О. Мэбботта: The Collected Works of Edgar Allan Poe: In 3 vols / Ed. by Thomas Ollive Mabbott, with the assistance of Eleanor D. Kewer and Maureen C. Mabbott. Cambridge (Mass.); L.: The Belknap Press of Harvard University Press, 1978. Vol. 2–3: Tales and Sketches, — а также примечания A. H. Николюкина к вышеупомянутому «Полному собранию рассказов» По, изданному в серии «Литературные памятники» (1970).

Pestis eram vivus — mortens tua mors ero. Martin Luther [6]

Ужас и рок преследовали человека извечно. Зачем же в таком случае уточнять, когда именно сбылось то пророчество, к которому я обращаюсь? Достаточно будет сказать, что в ту пору, о которой пойдет речь, в самых недрах Венгрии еще жива и крепка была вера в откровения и таинства учения о переселении душ. О самих этих откровениях и таинствах, заслуживают ли они доверия или ложны, умолчу. Полагаю, однако, что недоверчивость наша (как говаривал Лабрюйер {43} обо всех наших несчастьях вместе взятых) в значительной мере «vient de ne pouvoir etre seule». [7] {44}

Но в некоторых своих представлениях венгерская мистика придерживалась крайностей, почти уже абсурдных. Они, венгры, весьма существенно отличались от своих властителей с востока. И они, например, утверждали: «Душа» (привожу дословно сказанное одним умнейшим и очень глубоким парижанином) {45} «ne demeure qu’une seule fois dans un corps sensible: au reste — un cheval, un chien, un homme meme, n’est que la ressemblance peu tangible de ces animaux». [8]

Распря между домами Берлифитцингов и Метценгерштейнов исчисляла свою давность веками. Никогда еще два рода столь же именитых не враждовали так люто и непримиримо. Первопричину этой вражды искать, кажется, следовало в словах одного древнего прорицания: «Страшен будет закат высокого имени, когда, подобно всаднику над конем, смертность Метценгерштейна восторжествует над бессмертием Берлифитцинга».

Конечно, сами по себе слова эти маловразумительны, если не бессмысленны вообще. {46} Но ведь событиям столь же бурным случалось разыгрываться, и притом еще на нашей памяти, и от причин, куда более ничтожных. Кроме же всего прочего смежность имений порождала раздоры, отражавшиеся и на государственной политике. Более того, близкие соседи редко бывают друзьями, а обитатели замка Берлифитцинг могли с бойниц своей твердыни смотреть прямо в окна дворца Метценгерштейн. Подобное же лицезрение неслыханной у обычных феодалов роскоши меньше всего могло способствовать умиротворению менее родовитых и менее богатых Берлифитцингов. Стоит ли удивляться, что при всей нелепости старого предсказания, из-за него все же разгорелась неугасимая вражда между двумя родами, и без того всячески подстрекаемыми застарелым соперничеством и ненавистью. Пророчество это, если принимать его хоть сколько-нибудь всерьез, казалось залогом конечного торжества дома и так более могущественного, и, само собой, при мысли о нем слабейший и менее влиятельный бесновался все более злобно.

Вильгельм, граф Берлифитцинг, при всей его высокородности, был к тому времени, о котором идет наш рассказ, немощным, совершенно впавшим в детство старцем, не примечательным ровно ничем, кроме безудержной, закоснелой ненависти к каждому из враждебного семейства, да разве тем еще, что был столь завзятым лошадником и так помешан на охоте, что при всей его дряхлости, преклонном возрасте и старческом слабоумии у него, бывало, что ни день, то снова лов.

Фредерик же, барон Метценгерштейн, еще даже не достиг совершеннолетия. Отец его, министр Г., умер совсем молодым. Мать, леди Мари; ненадолго пережила супруга. Фредерику в ту пору шел восемнадцатый год. {47} В городах восемнадцать лет — еще не возраст; но в дремучей глуши, в таких царственных дебрях, как их старое княжество, каждый взмах маятника куда полновесней.