Чтение онлайн

— Миленький! Маленький!

Я прохожу их общежитие, стараясь незаметно, краем глаза что-то увидеть в их комнатах.

— Что, брат, видел милиционерш? — Славик тут как тут.

— Очень нужно.

— Ври давай! — Он наклоняется ко мне и шепчет: — Наши ребята сказали: «Украдем трубу подзорную из кабинета физики и всех там рассмотрим!» Как раз из нашего класса все видно!

— Ну и как?

— А никак! Они теперь к вечеру занавешиваются шинелями. Я видел только колено. Но — сила! А ребята груди видели! У одной — как яблоки! Только лучше! У них на все общежитие только одна уродина — дежурная у входа. Но и она имеет симпатию!

— Кого же?

— Сроду не отгадаешь! Изъявительное Наклонение!

— Не может быть!

— Точно! Я, брат, все знаю!

— Ну а если все, скажи, кто такой Капитан Немо?

Славик хмурится:

— Сам, что ли, не понимаешь? Оттуда! — И он машет рукой, показывая куда-то на центр города. — Из органов!

Войдя в школу, первой я вижу Онжерече.

— Здравствуйте, Серафима Александровна!

— Здравствуй! Зайди после уроков в котельную, к дяде Ване.

— Хорошо.

В классе я сажусь рядом с Чернетичем. Он смотрит на улицу так внимательно, что не замечает меня.

Я придвигаюсь поближе к нему.

— Здравствуй, Драго!

— Здравствуй!

И снова он смотрит в окно. Я заглядываю через его плечо. Полная белая женская рука в окне милицейского общежития подтягивает синюю полу шинели так, чтобы она закрыла окно. Я опускаю взгляд ниже и вижу аккуратные и красивые кругленькие обнаженные колени. На них-то и смотрит Чернетич.

— Ты заметил, — спрашивает он меня на перемене, — какая у нее голова?

— Нет… Я видел только колени.

— А голову?

— Нет, я видел еще руку.

— А голову?!

— Сказал тебе, что не видел головы!

— Знаешь, у нее очень славная голова… Круглая! С пушистыми волосами… Рыженькая!

— Влюбился?

— Не знаю! Но очень хочу ее видеть. Я раньше всех прихожу в класс и смотрю на общежитие.

— А ты сделай не так! Возьми тряпку и миску с водой и мой наши окна!

Он краснеет, но не успевает ничего ответить, потому что в класс входит Говорящая Машина.

Сегодня она диктует с особым выражением на лице. Ее прямо распирает от удовольствия.

— Что-то скажет! Вот увидишь, — шепчет сзади Славик. — Улыбается!

И действительно на лице у Говорящей Машины появилась улыбка, когда она, закончив диктовать, умолкла и, встав у своего стола, с победоносным видом оглядела класс.

— А теперь я хочу вам кое-что сообщить! Так вот! Какой все-таки наш народ — герой! — При этих словах она начинает махать очками в воздухе, что у нее является предвестником восторга и восхищения.

— Так вот! Народ-герой имеет и своих героических представителей!

— А! Я знаю, про что она… — шепчет Славик.

— Тише! — орет Говорящая Машина и хлопает указкой по столу. Пыль от удара медленно оседает в воздухе. — Так вот! На нашей улице совершен подвиг! И он совершен лучшим из лучших представителей нашего героического народа! Кем? — И она идиотски пялится на нас. — Он совершен представителем этого народа, народа-героя! Лучшим его представителем! Кто из нас не знает нашего знаменитого профессора-между народника?

Эти слова она произносит с наслаждением, а я вспоминаю золотые очки, мохнатую шубу, картинное падение…

— Кроме того, что он профессор-международник… как вы знаете, он еще автор двух популярных брошюр, почти книг: «Чарующие звуки» и «Ангина — твой враг, спорт — твой друг!» Да! — кричит она почти в исступлении. — Именно он! Тот, кого мы так часто слышали в школе, в домоуправлении… и даже, может быть, скоро услышим по радио! Тот, кто, являясь самым достойным представителем нашего народа, может быть, будет даже депутатом! Тот, кто вышел из самой середины народа! Отец которого был самый простой человек, сделавший из своего сына образец доблести и геройства! Который был сначала избачом, потом селькором, распространителем печати, чтецом-озонатором…

Первым заржал Чернетич, за ним — весь класс.

— В чем дело? — хлопая глазами, Машина недоуменно смотрит на нас.

— Вы, — корчась от смеха, говорит Славик, — вы сказали «чтец-озонатор» вместо «чтец-декламатор»!

— Что же здесь смешного?! — багровеет она. — Вечно ваши придирки!

Но так как класс все еще ржет, она снова хлопает указкой по столу и, после того как наступает относительная тишина, продолжает:

— Тот, кто скромно живет на нашей улице, задержал опасных… Кого бы вы думали? Ну, кого? Скажи, Купцов!

— Преступников! — радостно отвечает Славик, вставая.

— Вот именно! — Она ликует. — Преступников, которые нарушали нашу социалистическую законность!

Я с интересом слушаю ее: мне кажется, она не врет. Но я вспоминаю профессора-международника, и как-то его внешность не вяжется у меня с героическим поступком. Права, наверное, моя мама: я только поверхностно оцениваю людей.

— Под этой скромной внешностью, — орет Говорящая Машина, — бьется сердце героя!

— Под мохнатой шубой! — громко добавляет Славик.

— Именно…

Но она не успевает закончить фразу, ржание класса останавливает поток ее красноречия.

— Тише! — Она уже вопит, стараясь перекричать шум. — Дайте мне закончить!

Шум стихает, так как нас все-таки разбирает любопытство.

— Он, — округлив глаза, продолжает Говорящая Машина, — один задержал опасных преступников… троих… терроризировавших весь район! И доставил их… Ну, куда он их доставил? Как вы думаете?

— В санаторий!

— В крематорий!

— В общежитие милиции!

— В нашу школу!

Она не выдерживает:

— Он доставил их туда, где, я думаю, место многим из вас!

— Ур-ра! — орет кто-то. — Все как один в общежитие милиции!

Но она, не удостаивая нас больше вниманием, поджав губы, уходит, бросив на прощание:

— Олухи! Жеребцы будущего! Все отщепенцы! — И хлопает дверью класса.

— Жеребцы будущего! — орет Славик. — Слушайте! Она правду сказала!