Портрет Лукреции
Шрифт:
Первым же ее порывом было написать ему: «Простите, я не могу за вас выйти. Надеюсь, вы поймете», но не стоило даже пытаться. Отец, его секретари и помощники перехватят письмо, а мать ее накажет.
И все же она ответит. Поступит, как подобает. Мужчина написал девушке (она никак не могла примерить на себя слово «невеста»), а та ему ответит. Вот только о чем писать? Как она гуляет в мезонине? Как часами глядит на пьяццу? Учится играть на лютне, работает над переводом с греческого, ищет, что бы нарисовать? Да чем ее письма могут заинтересовать будущего герцога Феррары?..
Кто-то тихонько кашлянул, и Лукреция подняла глаза. В проходе стояла служанка, которая принесла письмо. Ой, она еще здесь!..
— Да? — Лукреция изобразила уверенный тон. Так, наверное, разговаривают девушки, когда получают письма от жениха. «Горячо», «плодотворный», «счастливый», — пронеслось у нее в голове.
— Простите, — прошептала служанка. — Ее высочество, ваша матушка, просила передать, что эмиссар ждет ответа.
— О! — удивилась Лукреция. Ждет? Надо писать немедленно? Она и не догадывалась, что ответ потребуется так срочно. Что написать? Где найти слова?
Она посмотрела на стол: астролябии, звездная карта, сложенная подзорная труба, несколько каламов [28] (она как раз их затачивала), перочинный ножик; чаша, заскорузлая от смеси льняного масла и сухой яри-медянки [29] . Лукреция отодвинула все это влево, потом вправо. Найти бы хоть один чистый листок, хоть какое-нибудь перышко! Не может ведь она писать воину короля на пергаменте в пятнах краски и дырочках от циркуля! К тому же письмо прочитает ее мать, и если получится коряво, неправильно и…
28
Калам — письменная принадлежность с острым, скошенным концом.
29
Ярь-медянка — зеленая краска, полученная в результате окисления меди.
Служанка шагнула к ней и положила на край стола два предмета.
— Эмиссар передал, ваша светлость. Для вас.
Лукреция отвлеклась от поисков и посмотрела на подарки: один был маленький, завернутый в холстину и плотно перевязанный бечевкой, а другой плоский, обернутый льняной тканью. Лукреция потянулась к маленькому, собралась развязать узелок, но ее взгляд привлек подарок побольше — длинный и прямоугольный, с острыми краями. Поколебавшись мгновение-другое, она притянула его к себе за узелок бечевки.
Ну конечно, внутри лежит портрет Альфонсо. Должна ведь она знать, как выглядит жених, посмотреть ему в глаза.
Где перочинный ножик? Куда делся? Лукреция выдвинула ящик стола и принялась рыться в перьях и чернильницах.
— У тебя нет ножа? — спросила она служанку. — Или ножниц?
Та удивленно посмотрела на нее и покачала головой.
Лукреция задвинула ящик и попыталась развязать подарок острым концом циркуля. На третий раз узел ослаб и поддался. Она отбросила инструмент и развязала узел, сорвала бечеву и обертку. Слой за слоем она убирала солому и лен, пока не добралась до оборотной стороны деревянной дощечки. Ну конечно, портрет жениха. «Давай-ка посмотрим на тебя», — подумала она, перевернув tavola.
Подарок застиг ее врасплох. Вместо лица, смутно знакомого по тому дню на вершине башни, Лукреция увидела нечто иное. С дощечки на нее глядели любопытные глаза-бусинки, а у ног диковинного существа лежал свернутый хвост. Она никогда ничего подобного не видела. Блестящий мех цвета древесной коры, когтистые лапы, узкая мордочка с розовато-коричневым носом, молочно-белая грудка и тонкий пучок усов.
Вроде выдры, или норки, или крохотного медвежонка — очень похоже на них всех, и все же совсем другое животное. Лукреция невольно ахнула от удивления. Такой мужчина — и вдруг присылает столь неожиданный, необычный подарок! На помолвку всегда дарят или портреты, или драгоценности. А ее будущий муж прислал вот это. Ее сразу же от макушки до пяток наполнила нежность к забавному существу на картине. Радостно всплеснув руками, она любовалась рисунком.
Служанка незаметно подошла поднять лен и веревку и протянула Лукреции выпавшую из соломы записку.
Лукреция рассеянно взяла ее и развернула.
Еще одно письмо, на сей раз короче.
«Дорогая!
Зная вашу тягу к животным и любовь к искусству рисования, отправляю это вам.
Мне всегда нравилась эта работа; когда-то она висела у меня в детской, а теперь пусть будет ваша. Зверек на портрете — куница-белодушка, или la faina, как ее называют в наших краях. Они прелестны, но пугливы, обитают в лесах Феррары. Мы будем частенько с ними встречаться на конных прогулках.
Конечно, они животные дикие, но, быть может, вы примете в дар куницу, укрощенную кистью художника? Надеюсь, картина напомнит вам обо мне и нашей помолвке.
С любовью,
Лукреция положила письмо на стол. Осторожно провела пальцем по нарисованной спинке животного, ощутила контуры и волны масла и красителя — тайное послание неизвестного художника. Вместо скучного портрета жениха — лесной зверек. Что скажет мама? А отец? Они будут очень недовольны. Лукреция зажала рот, чтобы не рассмеяться вслух.
— La faina, — прошептала она, пробуя слово на вкус: два протяжных «a», щелевой «f»… Первое слово из Феррары. La faina — лесной дух, обитающий на деревьях, хранительница чащи — смотрела на нее озорными глазками.
Лукреция коснулась орехового хвоста, жемчужных колючек когтей. Художник накладывал краски удивительно щедро, ее рельефные слои гордо выступали на поверхности tavola. И приятным, и страшным оказалось открытие: Альфонсо как-то выяснил путь к ее сердцу. Как он понял ее характер после одной мимолетной встречи много лет назад?
С грохотом распахнулась дверь, и в комнату бесцеремонно ввалилась Изабелла. С ее запястья свисала золотая клетка на цепочке, а в клетке сидела канарейка. На солнышке эта изящная птица поднимала голову и выпускала из острого клювика звонкую трель. Изабелла любила гулять по палаццо со своей птичкой, чтобы та дышала свежим воздухом.
— Мне сказали, — заявила сестра, поставив клетку, — из Феррары привезли подарки. Дай посмотреть!
Лукреция подняла со стола рисунок.
— Гляди! Ни за что не догадаешься…
— Портрет? Покажи! — Каблучки Изабеллы громко застучали по полу. Заглянув за плечо Лукреции, она тихо взвизгнула. — Господи! Это еще что?
— Faina, живет на деревьях в…
— Какая-то крыса!.. Вот и весь его подарок? — скривилась Изабелла. — Ума лишился! Папа в курсе, что он подарил тебе старую картинку с крысой? Возмутительно! Оскорбление и нашей семье, и тебе, совершенно…
— Там еще кое-что было, — рассеянно пробормотала Лукреция, любуясь тем, как художник передал контраст между жесткими усами и мягким брюшком куницы. — Вроде бы.
— Где? — потребовала Изабелла.
Лукреция небрежно махнула рукой.
— Где-то там.
Служанка подошла, вынула маленькую шкатулку из-под кипы бумаг и протянула Изабелле.
— Хм-м… — Изабелла повертела вещицу в руках, потрясла у уха. В ответ раздалось звяканье металла. — А вот это уже интереснее!
Даже не взглянув на Лукрецию, она сорвала бечевку и холщовую ткань, бросила на пол и увидела кожаный футляр.