Чтение онлайн

— Ага! — Изабелла открыла крышку.

Лукреция по-прежнему рассматривала картину, зачарованная плотными слоями краски, и забыла о сестре. Потом услышала аханье и «Лукре, гляди!».

— Что? — не оборачиваясь, буркнула Лукреция.

— Гляди же! — Изабелла хлопнула ее по плечу. — Забудь ты про свою ужасную крысу и посмотри на…

— Больно, вообще-то. — Лукреция потерла плечо. — И незачем…

— Я тебя по щекам отхлещу, пигалица! — прикрикнула в нетерпении Изабелла. — Смотри, куда просят! Ты меня с ума сведешь.

Лукреция со вздохом оторвалась от картины.

— Ну что там? — нехотя спросила она, повернувшись в кресле.

И тоже ахнула. Сестра держала в руках ослепительный рдяный камень. Огромный рубин, оправленный золотом и жемчугом, подвешенный на гладкой цепочке из множества звеньев, а на ней — рубины поменьше. «Наверное, на шею», — подумала Лукреция. Большой рубин ярко багровел, словно капля замерзшего вина.

— Вот это я понимаю, подарок на помолвку, — одобрила Изабелла.

Лукреция промолчала. Она любовалась колье: казалось, оно притягивало к себе свет, а все остальное рядом с ним тускнело. Как тяжело, наверное, носить его на шее. Оно будет давить и царапать кожу.

— Нечестно, — ворчала Изабелла, прикладывая колье к шее и нетерпеливо вертясь перед зеркалом над каминной полкой. — Вот мне Паоло такого не дарит! И цвет мне к лицу! Тебе оно незачем.

— Почему?

— Что почему?

— Почему незачем?

— Ну… — протянула Изабелла, любуясь своим отражением, — тебе ведь такое неинтересно, да?

Взгляд Лукреции вернулся к животному на картине, блестящей позолоченной раме.

— Нет, наверное.

— Хочу его себе, — объявила Изабелла, держа колье на расстоянии вытянутой руки. — Можно забрать, да? Отдай.

Глаза сестры горели жадностью, она решительно поджала губы. Помолчав, Лукреция спросила:

— Написать ему «Спасибо за подарок, моя сестра его забрала»?

Изабелла пристально на нее посмотрела, рассчитывая всевозможные исходы такого письма, и недовольно вздохнула.

— Папа не позволит, — буркнула она про себя. — Нечестно! — Кулон с цепочкой скользнули обратно в шкатулку. Изабелла уже собиралась закрыть ее, однако замерла. — Что-то выгравировано на крышке.

— Правда?

— Да. Прочитать? — Не дожидаясь ответа, Изабелла забасила мужским голосом: — «Оно принадлежало моей бабушке, тоже Лукреции. От одной Лукреции к другой». — Сестра захлопнула шкатулку и швырнула сестре на колени. — Держи! — зло выпалила она. — Живи-поживай со своим напыщенным ослом!

Изабелла сердито зашагала к кровати и бросилась на нее лицом вниз.

Лукреция поставила шкатулку на стол, приоткрыла крышку и принялась разглядывать кулон. Кожаная обивка чуть приглушала великолепие и тревожащую красоту колье. Теперь оно казалось доступнее, проще. Камень был оправлен жемчужинами, похожими на зубки, — интересно, это ювелир так решил или бабушка Альфонсо? Какой была другая Лукреция? Отец говорил, она славилась красотой, и многие художники писали ее портреты. А вдруг этот кулон даже нарисован на одном из них? Наверное, стоит спросить Альфонсо в письме. Лукреция достала перочинный ножик и принялась затачивать кончик пера.

А Изабелла так и бурчала на кровати:

— Герцог Фанфаронии! «От одной Лукреции к другой»! Вот осел. Герцог Тридевятого королевства! Кто ж дарит крысу и драгоценности? Осел.

Лукреция молча придвинула к себе кусок пергамента. Только так и можно было справиться с гневными вспышками Изабеллы: не обращать внимания, пусть беснуется. Лукреция замерла с пером в руках. Как начать? «Дорогой Альфонсо»? «Ваше высочество»? «L’Altura» [30] ? «Любимый»?

Лукреция закусила губу. Чернила на кончике пера высыхали, эмиссар ждал ответа, Изабелла хрипло напевала про мужей с тугими кошельками, да маленькими…

Лукреция отрешилась от происходящего. Ничего не слышала, не замечала. Прислонила к вазе рисунок куницы-белодушки и смотрела, смотрела, смотрела. Как чудесно, непривычно! За ней наблюдали, быть может, ее даже поняли. Как странно: человек, постигнувший ее характер, самую душу, видел ее лишь раз, причем мельком.

Она вспомнила, как в Неаполе отец исподтишка любовался ее матерью через полупрозрачную завесу, как тотчас решил взять ее в жены. Неужто и будущий герцог лелеял в сердце образ девочки с мышью в руках? И когда Мария, первая невеста, умерла, свои чувства он перенес на Лукрецию?

Дня через два Лукреция засунет картину под мышку и отправится искать учителя рисования: он частенько работал над чем-то в палаццо. Мамина придворная дама неохотно ее сопроводит. Наконец, учитель найдется на лестнице в коридоре: они с синьором Вазари будут набрасывать на потолке фреску с богиней Юноной на колеснице цвета павлиньего пера. Лукреция положит картину на стол, рядом с мелками, и она тут же зачарует художников, как добыча — кошек. Учитель спустится с лестницы, бережно возьмет картину обеими руками, стараясь не задеть пальцами, а Вазари заглянет ему через плечо. Учитель скажет, что работу выполнил опытный мастер.

— Видите, как один оттенок переходит в другой, какие осторожные мазки, как запечатлели зверька в движении?

Вазари кивнет, отметит с привычной серьезностью:

— Великолепно.

Лукреция задаст главный вопрос: почему слои такие толстые, зачем художник использовал так много краски? Вазари с учителем подумают, изучат куницу-белодушку, ее живую мордочку, приподнятую лапу; Вазари возьмет у учителя картину и повернет боком. Потом объяснит Лукреции: художники иногда пишут пейзаж или портрет, а сверху зарисовывают чем-то другим. Такое частенько бывает, если художник недоволен первоначальным вариантом, или ему не хватает денег на материалы, или он по какой-то причине хочет скрыть свою работу, или просто хочет усовершенствовать светотень. На tavola или холсте может быть скрыто три-четыре картины. Как на этой.

— Я тоже так хочу. Пожалуйста, научите меня, — попросит Лукреция.

Учитель покосится на наставника, Вазари вздохнет, но даст отмашку. Учитель вытрет руки о ткань и скажет:

— Пойдем.

А сейчас, в спальне, пока Изабелла еще лежала на кровати, а ее канарейка поглядывала на стол блестящим глазом, Лукреция расправила лист, приготовила перо и впервые написала его имя:

Дорогой Альфонсо…