Чтение онлайн

Он делал вдох. Потом грудная клетка замирала на долю мгновенья и опускалась, медленно, на выдохе. И этот выдох тревожил поле. Оно рассыпалось снежинками, чтобы вновь собраться, облепить лицо...

...меня не тревожили.

Говоря по правде, я даже не знаю, сколько времени проводила у целителей. Однажды я встретила там Йонаса. Он сидел у постели Руты, прямо на полу, и смотрел на девочку.

Он обернулся.

И я поразилась, насколько другим стало его лицо. Заострившиеся черты, болезненно запавшие щеки, нос, который вдруг словно бы сделался больше, массивней. От былой утонченной красоты не осталось и следа.

– Это... со временем пройдет, - Йонас провел ладонью по лицу.
– Она умирает.

– А... ты?

– Я нет.

Я кивнула. И села рядом. На пол. Почему-то мне показалось, что это будет правильно.

– Мне позволили покинуть камеру. Но я обещал, что буду носить маячок, - Йонас вытащил круглую бляху, которая свисала на толстой цепочке.

– Это ведь хорошо?

– Я не собираюсь воскрешать мертвецов. Я мог бы... но я знаю, что это будет не то. Я не хочу, чтобы она уходила, но она мне не верит. А еще у нее нет сил. Мне следовало бы раньше заняться демоном.

Он произнес это без тени сожаления, просто... рассказывая.

Ему, наверное, тоже было не с кем поговорить.

И я нашла Корна.

Я не знаю, почему такая простая мысль сразу не пришла мне в голову.

– Мои вещи... они ведь сохранились? Те, которые были при мне?
– спросила я, не сомневаясь, что эти самые вещи никто не стал сжигать. Скорее уж переписали, запаковали и отправили на вечное хранение, куда-нибудь к мешкам с фасолью и репой.

Корн кивнул.

И вещи мне вернули.

Грязное рваное платье. И глина, смешанная с кровью, засохла, впиталась в ткань, сделав ту плотной, словно дерево. Впрочем, платье меня интересовало мало, как и нижнее белье, лежавшее в отдельном свертке.

И ботинки.

Чулки.

Россыпь камней, которые не удосужились почистить. Камни я все-таки забрала. Потребуют - верну, а так... мое.

Я почти потеряла надежду, когда увидела хрупкий стебелек-колечко, который почти потерялся в ошметках грязи. Как ни странно, он не стал выглядеть хуже. Напротив, он казался живым.

Почти.

Стоило прикоснуться, и шелковистый стебель прилип к пальцам, качнулся бутон, но полупрозрачные лепестки не облетели. И вот что дальше?

Впрочем, я знала, у кого спросить.

Глава 55

Йонас по-прежнему сидел на полу, хотя рядом с ним демонстративно поставили еще один табурет.

– Она умрет сегодня, - сказал он, не повернувшись ко мне.

– Или нет.

Он покачал головой.

– Я вижу метку... нас не любят в том числе и за это.

Что ж, наверное, мало приятного общаться с человеком, способным предсказать твою гибель.

– Помнишь, - я села рядом, на пол, на котором вдруг появился толстый теплый ковер.
– Ты мне подарил... раньше... и сказал, что это... может помочь. Или... нет?

Йонас повернулся ко мне.

Он смотрел долго.

Очень долго.

И молчал.

Я тоже молчала. И в комнате стало очень-очень тихо, настолько, что я слышала слабое дыхание Руты. И даже, кажется, чувствовала, что дыхание это вот-вот погаснет, как огонек свечи на ветру.

– Ты и вправду хочешь отдать? Ей?
– поинтересовался Йонас.

– Да.

– Это редкое растение... очень редкое... бабкины теплицы сохранят, только не всякий смотритель способен справиться с таким... разнообразием. Многое исчезнет. Само по себе или волей короны.

Он говорил спокойно, отстраненно даже.

– А если и нет, то вряд ли у тебя получится вновь получить цветок клалии. Дары богов случаются лишь единожды.

– И...

– Он может храниться годами... столетиями... ты можешь его продать и получить золото. Много золота.

– У меня уже есть много золота.

Мне вспомнился сундучок, набитый монетами. Зачем я их собирала? И ведь никто не остановил, не объяснил, насколько это глупо. Те же камни, которые я завернула в носовой платок, стоили куда больше.

– Или еще можешь оказать услугу... попросить... думаю, что угодно попросить. И получить. Чего ты хочешь?

Если бы я знала сама.

Свободы?

Пожалуй, мне даже дадут ее. Позволят поселиться где-нибудь в тихом городишке, где я буду притворяться обычной вдовой. Начну вязать или вот освою, наконец, коклюшки. Буду разводить сурфинии и варить варенье из зеленого крыжовника. Ходить на рынок, собирать сплетни. И не думать о прошлом.

...пока не сойду с ума от тоски.

– Или... ты можешь оставить себе, - Йонас смотрел, выжидая.
– Жизнь, она странная штука. Когда-нибудь ты пожалеешь, что лишила себя... или кого-то еще шанса. Он ведь и вправду способен изгнать почти любую болезнь. Излечить смертельную рану. Спасти от яда или...

– Возьми.

– Я ведь даже не уверен, осталась ли в ней душа. И сохранился ли разум...

– Возьми, - я встала и подошла к постели.
– Что надо делать?

– Нужна твоя кровь.

...в блоке целителей не так сложно отыскать скальпель. А боли я не боюсь. Порезанный палец, это ведь мелочь. Клалия впитывает кровь, много крови, и становится будто бы ярче.

– А теперь, если ты не передумала, просто приложи к губам, только...

...щепетильные ныне пошли некроманты. А пожалеть... все мы о чем-нибудь да жалеем.

Может ли случиться так, что через пару лет я сама заболею? Или Корн? Или... мои пока несуществующие дети? Кто-то другой, несомненно, важный для меня?

Может.

...буду ли я тогда жалеть, что отдала их жизнь девочке, которую толком-то и не знала?

Буду.

Как буду жалеть, если поддамся своему страху перед будущим.

Поле качнулось под моей рукой, рассыпаясь ворохом искр. Скоро прибежит Ганц и станет ругаться, вон, его машины уже стрекочут, возмущаясь моим вмешательством. Я же касаюсь влажноватой белой кожи. И кладу тонкую веточку, пропитанную кровью, на губы.

Отступаю.

Сажусь на пол и смотрю, ожидая чуда. А его не происходит... то есть веточка вдруг рассыпается пеплом, и Рута вдыхает этот пепел. А потом в комнате появляется Ганц.