Чтение онлайн

Питер получил новую роль: всего за 10 тысяч долларов снялся в картине «Дикие ангелы», поставленной известным создателем так называемых лент второго сорта Роджером Корменом. Картина была четко ориентированным, направленным посланием, адресованным определенной части американской молодежи. Никто и не ожидал, что послание это станет таким своевременным, что так много юношей и девушек на него откликнется. Действительно, в 60-е годы в США молодые люди, бросая вызов «обществу равных возможностей», ведя поиск «новых рубежей», нередко исповедовали броскую независимость, нигилизм, слепое разрушение. Но что это движение настолько широки и имеет стольких если не прямых участников, то приверженцев, никто не ожидал. Молодчики, перепоясанные цепями, вооруженные дубинками, их подруги, рано познавшие вкус бродяжничества, вкус беспутной кочевой жизни, становились героями для тех многих, кто никак — мучительно — не мог определить свое отношение к происходящим на их глазах событиям, полным противоречий. (Мы в нашей стране только сейчас столкнулись с подобной ситуацией: и наши «рокеры» и «бомжи» — это как бы тень американских «диких ангелов».) Фильм Кормена с этим названием собрал миллионы зрителей и долларов. А Питер Фонда в одночасье стал звездой, правда «подпольной», ибо официальный Голливуд на подобного рода продукцию смотрел свысока.

Фотографии новой «хиппи-звезды» расходились в огромном количестве. Молодые бунтари боготворили своего кумира, который, кстати, стал вести абсолютно асоциальный образ жизни и общался бог знает с кем, а полиция становилась все бдительнее, зная, что в подобного рода компаниях всегда ходят наркотики. В конце концов случилось то, что должно было случиться: Питера привлекли к уголовной ответственности. Когда он явился в суд, выглядел вызывающе (советы адвоката решил игнорировать): длинные патлы, темные очки, джинсы в заплатах и куртка со множеством заклепок и молний. Как ни странно, но, не боясь огласки, поддержать сына пришел и респектабельный Генри Фонда. Некоторые его, правда, не узнали: для роли, которую должен был играть в одном из вестернов, отрастил почти разбойничью бороду. В таком виде и предстали они перед правосудием. Это, впрочем, не помешало адвокату «отбить» Питера: по части наркотиков ничего тогда так и не доказали. Но буквально через два месяца «хиппи-звезду» подвергли аресту па бульваре Сап-сет в центре Лос-Анджелеса, где он снимал документальный фильм о «рассерженной молодежи». На Питера Фонда завели досье, на заметку тогда брали многих. Страна переживала бурное время: протесты, манифестации, марши. Выступления Мартина Лютера Кинга собирали сотни тысяч людей, о священниках, выступающих против агрессии во Вьетнаме, знал каждый, песни Джоан Баэз звучали набатом, Америка бурлила, и казалось, вот-вот выйдет из берегов.

А Джейн Фонда жила во Франции, далеко от всего этого. Роже Вадим политикой не интересовался. Они мирно проводили свои дни под Парижем в старом доме, построенном в прошлом веке. Дом и землю купила Джейн, все это напоминало ей ферму отца в Калифорнии, счастливое детство. Держали семь собак, восемь кошек, да еще кролики, пони, куры. Друзей всегда полон дом, и еще часто приезжали бывшие жены Вадима, оставляли погостить детей. Брижит Бардо Джейн почему-то побаивалась, почтительно говорила: «Явление она просто феноменальное, никогда не потеряется в компании сильных мира сего».

Смеялись, шутили, пили вино. Говорили, болтали бея умолку. «Все женщины, на которых я женился или с которыми жил, — утверждал Вадим, — имели три сходные черты: вес — актрисы, все — красотки и все — крашеные блондинки». — «Я принадлежу, пожалуй, к числу женщин-рабынь, — говорила Джейн, — я лучше себя чувствую, когда кто-то принимает решения за меня. И вот Вадим всегда знает, чего хочет». Джейн была абсолютно счастлива и ждала ребенка. Впрочем, заявила: «Как бы хорошо было рожать от всех мужчин, кого любить и уважаешь. У Вадима есть несколько друзей, от которых я могла бы иметь детей, но беда в том, что ждать слишком долго… Если бы беременность продолжалась месяца два, а не девять — тогда другое дело…»

На экраны вышел знаменитый фильм Вадима «Барбарелла», третья его картина с участием Джейн. По задумке режиссера она появлялась обнаженной, когда еще только шли титры. «Все равно все будут ждать этого, — сказал он, — так почему не отыграть номер в самом начале, а потом уж заняться чем-то серьезным». Во время монтажа Джейн показалось, что буквы на экране все-таки выстроены недостаточно плотно и сквозь них ее чересчур много. Вадим поправил. Она хотела, чтобы в «Барбарелле» снимался и отец, роль нашли бы, но Генри решительно отказался, съязвив, что «обнажаться не собирается». Но вместе с Питером ей у Вадима сняться все-таки удалось: эпизод, но для нее он почему-то значил много — из сентиментальных соображений.

Когда рожала, ей было 30. Ходила трудно. Вадим, который часто уезжал, шутил, глядя на ее раздувшийся живот: «Держу пари, что там полно воды и плавают семь красных рыбок, как в аквариуме». 28 сентября 1968 года родилась девочка (точно как предсказывала Бардо — в ее собственный день рождения), Брижит прислала телеграмму: «Вот это действительно по-товарищески». Кормить ребенка Джейн решила сама, не боясь испортить фигуру. Сказала, что хотела бы иметь много детей, что завидует всем беременным женщинам. Все было так мило. Назвала дочь в честь актрисы Ванессы Редгрейв, перед которой Джейн преклонялась. «Была бы мужчиной, — любила она повторять, — женилась бы на ней». Редгрейв, уже получившая к тому времени приз лучшей исполнительницы на Каннском фестивале, успела заявить и о своих политических воззрениях: продолжая с блеском играть в трагедиях Шекспира, она самое активное участие принимала в антивоенном движении и успевала даже отбывать небольшие сроки тюремного заключения за разные «радикальные выходки».

63-летний Генри рождению внучки не мог не радоваться, хотя Питер и сделал его уже дважды дедушкой. Но во Францию не собирался. Он по-прежнему много работал и уже стал привыкать к тому, что то там, то здесь проходят вечера, посвященные его творчеству. В 1968 году но один из них, по его просьбе, приехал старый друг Джон Стейнбек, теперь уже Нобелевский лауреат. Совсем недавно Фонда с удовольствием делал для телевидения его «Путешествие с Чарли в поисках Америки». В том же году Стейнбека не стало: на похоронах Генри читал из любимых авторов писателя — Роберта Стивенсона и Томаса Мэлори.

Питер снимался в новом фильме Роджера Кормена «Путешествие». Снимался назло всем, хотя не советовали: картина о наркотиках, ну что, ему мало неприятностей? Гонорар был небольшой, но, помня о сумасшедшем успехе «Диких ангелов», выговорил себе на сей раз 5 процентов со всех будущих доходов от проката ленты. Работал вместе с друзьями — Деннисом Хоппером и Джеком Николсоном. Фильм вышел на экраны, но успехом не пользовался — изменчив, неуловим американский кинорынок. «Упустил я, видно, свое мгновение», — бормотал Питер в полузабытьи, захлестывая тоску ЛСД и алкоголем. Тупо смотрел на фотографии кадров из «Диких ангелов» — ну как опять сесть на мотоциклы, которые принесли миллионы одному Роджеру Кормену, деловому человеку.

Джейн стала заниматься балетом, входила в форму. Рождение ребенка, по собственному признанию, сделало ее менее эгоистичной, она стала «больше любить людей, чувствовать, что все они тесно связаны». Как раз в это время она много читала о Вьетнаме, беседовала с французскими радикалами, встречалась с американскими дезертирами, даже с представителями Вьетконга, приезжавшими в Париж. Многое еще было не понятно, но она видела, как растет в ней интерес к активной политической жизни.

Когда предложили сниматься в картине режиссера Сидни Поллака «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?», не раздумывала ни минуты: была в восторге от сценария — теперь, как и отец в «Гроздьях гнева», могла рассказать о судьбах обездоленных в страшные 30-е годы, когда вся Америка, казалось, была вовлечена в сумасшедший танцевальный марафон за выживание. И ничего от прошлых сексуальных эскапад в картине не было, хотя договор с ней, учитывая скандально громкое имя, заключали как с суперзвездой: гонорар составил 400 тысяч долларов плюс процент от проката.

С Вадимом Джейн, по собственной инициативе, собиралась расходиться. Дом начал раздражать ее, «рабой» быть уже не хотела. В фильме играла с новым чувством большой ответственности за первую серьезную роль. Нью-йоркские критики назвали ее лучшей актрисой 1969 года. Самой еще необходимо было разобраться в огромном количестве вопросов: хотелось побыть одной. Решила совершить путешествие в Индию. Первое время останавливалась в дорогих отелях. Потому, видя вокруг ужасающую нищету, чувствовала себя виноватой, хотел, помочь несчастным. Начала встречаться с простыми людьми всех каст, посещать их дома. Затем отправилась в крошечный Сикким в Восточных Гималаях — о чем только не разговаривала с американскими хиппи! Более 10 тысяч их тогда, по вполне официальным данным, искало в Индии панацею от болезней западной цивилизации. Такие «исходы» пропагандировала четверка «Битлз» и коллега-актриса Миа Фэрроу. И все же пассивное созерцание мира, поиски нирваны ее не устраивали. Возвратилась в Лос-Анджелес. Дома поразила вдруг нищета и бесправие американских индейцев, не где-то далеко, а здесь, в Америке, которую им пришлось уступить белым пришельцам. «Что я могу сделать для своих соотечественников?» — задавала себе вопрос. Мучилась. Вовсе странные, казалось бы, мысли приходили в голову «секс-котенку» (помните?). Годы жизни с Вадимом, как представлялось теперь, прошли словно в летаргическом сне — интеллектуальном и эмоциональном. Но она понимала, что пока это только порыв — не хватает знаний. Она глотала политическую литературу хотела наверстать упущенное время. Жаждала активной деятельности — не просто быть меценатом, жертвующим от больших доходов на либеральные мероприятия, не самой оказаться в гуще беспокойных людей, понять, чего они добиваются.

Приняла решение поездить по Америке, увидеть все своими глазами. Это было необычно — голливудских звезд (в дорогих мехах и бриллиантах) не увидишь на дорогах, в «глубинке». Она путешествовала в потертых джинсах, без косметики на лице, простоволосая, и не в лимузине, а автостопом. Сопровождала ее старая знакомая Элизабет Вейланд, член Французской компартии. Элизабет была наполовину русской, наполовину итальянкой. По-английски не говорила, в Америке — в первый раз.

Перед тем как отправиться в путь, случайно оказалась на вечеринке у Майка Николса (псевдоним Михаила Игоря Пешковского), уже известного тогда режиссера, автора фильмов «Кто боится Вирджинии Вулф?», «Выпускник», «Уловка 22». Там встретила Антониони и Фреда Гарднера, работавшего вместе с ним над картиной «Забриски-пойнт» (о проблемах бунта молодого поколения). Узнав о намерениях Джейн, Гарднер, активист антивоенного движения, посоветовал посетить так называемые «солдатские кафе». Первое такое заведение появилось в Калифорнии осенью 1967 года. Полиция сразу взяла его под наблюдение: владельцев при первом удобном случае подвергли аресту, оштрафовали, в кафе велись далекие от лояльности разговоры. Но вскоре открылись десятки новых «солдатских кафе», в том числе близ военных баз в ФРГ и Японии.