Чтение онлайн

– Вы родились в 1940 году. Лиха беда начало.

– Да, это детство военного ребенка. Лихолетье. Безотцовщина. На улице росли, как все дети России. И все мысли были о хлебе насущном. Рано начали работать, промышлять грибами, ягодами. Это был бесконечный труд, наше поколение выросло в труде, и это нас спасло. У нас там все, кто родился после революции, были некрещёные, церкви ни одной не было, но нравственные устои крепко сохранялись. Тут и уважение к старшим, и уважение к труду. У нас на Севере никогда не было замков, первые замки, наверное, появились где-то в 1975 году. Не было у нас разврата никогда, друг над другом не измывались, помогали друг другу. Кто как мог.

– Одна большая семья Пряслиных?

– Я, когда читал Фёдора Абрамова, видел, что это всё про нас. Все тогда так жили.

– Часто наведываетесь в родные места?

– Раз в пять лет, наверное, бываю. Раньше чаще бывал.

– «Белая горница» – ваше первое произведение?

– Да, маленькая такая повестушка была напечатана в 1972 году.

– Какой общий тираж книг?

– Помимо журнальных публикаций, примерно, я могу сказать, миллионов 15.

– Увесистым получится собрание сочинений?

– Томов 12, если не подряд, а выбрать лучшее, по 30 печатных листов каждый том, но пока ничего не планируется.

– Главное произведение – «Раскол»?

– Самое, конечно, главное произведение – это роман «Раскол». Исторический роман. В трёх томах. Я писал его 15 лет. И больше ничем другим не занимался. Я пишу всегда только одну вещь, не могу иначе. Стараюсь, конечно, каждый день писать. Тут ждать нельзя какого-то вдохновения. Настоящий смысл жизни в труде. И крестьянин это понимал.

– Кого из писателей почитаете? Кого выделяете среди других?

– Из современных – это Василий Белов и Валентин Распутин; из классиков – имена от Пушкина и Достоевского до Бунина и Шолохова. У нас очень богатая литература. Тут и Шишков, и Мамин-Сибиряк, и Короленко, и Куприн, которых мы уже ставим как бы во второй ряд, но любой из них в Европе был бы звездой первой величины.

– Благодарю за встречу.

Откроешь газету – они там; включишь телевизор – тут как тут: эксперты, политологи и бормотологи… Учат нас, как жить… А страна живёт своим умом. И слава Богу! Генеральный директор и главный конструктор Ульяновского станкостроительного конструкторского бюро «Фрест» Борис Васильевич Скляров – один из тех, в ком держится душа, кто уцелел в ходе «реформ» и кто сегодня тянет воз и знает, куда путь держать.

– Вы, Борис Васильевич, являетесь главным конструктором и генеральным директором в одном лице, что, на мой взгляд, достаточно сложно.

– Вы правы. По складу мыслей и по духу я конструктор, но жизнь заставляет заниматься самыми разными вопросами.

– Хорошо. Я знаю, что в «царствование» Бориса Ельцина вы получили орден Орла, знаю, что вместе с вами эту награду получали великий артист Юрий Никулин, великий шахматист Гарри Каспаров, космонавт Крикалёв и другие известные люди. Что вас с ними объединило?

– Я получил орден Орла второй степени за победу в конкурсе среди предпринимателей. Интересно, что Юрий Никулин получил орден Орла тоже за предпринимательскую деятельность. Помню, он ещё шутил: «Я однажды проснулся рано утром и думаю про себя: так жить дальше нельзя, надо что-то предпринимать, значит, я предприниматель».

– Вы выпили с ними рюмочку-другую?

– А как же?.. Был грандиозный банкет. Юрий Владимирович сразу взял инициативу в свои руки и провозгласил тост: «За орлов, за орлят, за орлих и за ворон, которые проворонили такой орден».

– Хорошо сказал… А что, орден знатный?

– Это очень редкий орден. После нас было ещё одно награждение, и на этом закончилось. Это орден трёх степеней. Первая – с бриллиантом, вторая – с сапфиром, третья – с рубином, а сам он был сделан из платины и серебра.

– Что ж, я рад за вас. Когда вы возглавили предприятие?

– Я стал работать директором СКБ с 1986 года.

– СКБ – это, как я понимаю, Специальное конструкторское бюро?

– Да, оно образовалось в 1949 году. По личному распоряжению Сталина.

– Интересно. И в связи с чем?

– История была такая. Перед войной в Германии закупили карусельный станок, который предназначался для обработки башен и орудийных лафетов крупных военных кораблей. Это была махина весом полторы тысячи тонн и высотой с шестиэтажный дом.

Из портов Балтики – из Ленинграда, Риги, Таллина – станок в разобранном виде доставляли в город Николаев, для чего потребовалось 126 железнодорожных платформ. Но тут началась война, и в пути на территории Украины состав разбомбили.

После войны, когда началось восстановление народного хозяйства, дошла очередь и до непонятных многотонных деталей и полуразбитых узлов. И для того чтобы восстановить этот станок, было создано Специальное конструкторское бюро.

Станок восстановили. Кстати, потом на этом станке обрабатывалась установка для пуска космических кораблей, которая дала старт Гагарину. Станок сначала поработал на Николаевской судоверфи, потом его перевезли в Сызрань, где он до сих пор в строю. А конструкторское бюро переехало в Ульяновск и работает с тех пор над созданием станков для тяжёлого машиностроения. Сюда переводились кадры из многих городов, и по тяжёлым уникальным станкам мы были одним из самых мощных конструкторских бюро в Минстанкопроме. Мы обслуживали примерно 20 самых крупных заводов СССР.

– Интересная история, я бы сказал, судьба конструкторского бюро. Вы возглавили его в 1986 году, а когда сами пришли сюда работать?

– В 1964 году. Это у меня было второе место работы. Но до него тоже работал конструктором. Я окончил с отличием Тульский механический институт и по распределению попал на Ейский завод в Краснодарском крае. И там три года проработал конструктором. Стал даже ведущим конструктором проекта и получил золотую медаль ВДНХ за создание опытных образцов гидрокопировальных станков.