Чтение онлайн

Отряд Малека и Демитэра наконец провал всю линию обороны Скенрока, который все время лишь наблюдал за гибелью своих людей и солдат империи. Запыхавшись и тяжело дыша, старик был первым, кто атаковал бессмертного камня. Занеся свой черный обоюдосторонний топор над головой, он со всей силой нанес рубящий удар такой скорости, что бессмертному не оставалась ничего другого как прикрыться лежавшим рядом щитом падшего союзника. Лишь быстрая реакция смогла спасти жизнь жестокого убийцы девушек.

Щит, как хрустальный, рассыпался в дребезги от тяжкого удара черного топора из сннагонской стали. Отскочив от прошедшего сквозь сталь топора, он избежал тяжелого ранения, но мелкие осколки разлетевшегося щита повредили ему лицо и глаза. Мелкие порезы и застрявшее в коже кусочки серебристого орудия вызвали приглушенный стон боли. И бессмертный прикрыв лицо рукой, чем сразу же воспользовался Демитэр, попав таким образов в ловушку противника.

Очередной быстрый боковой замах топора, которым старик хотел оборвать жизнь гиганта, был пойман рукой бессмертного. Крепко схватив черную рукоять, Скенрок, улыбнувшись, посмотрел на налитые кровью глаза бывшего командира тяжелой пехоты, давая понять, что тот действовал по его задумке. Притянув его к себе, он одним сильным ударом кулака превратил чистое лицо Демитэра в кровавое месиво. Вмятый нос и выбитые зубы вместе с кровью вылетели из рта воина. Не давая тому опомниться, Скенрок нанес еще один удар, не отпуская рукоять топора. Под градом ударов, старик не смог удержать свое оружие, выпустив его из цепких сильных рук и из-за тяжести удара повалился на землю. Упустив свой топор, потеряв инициативу неожиданной атаки, он растеряно поднял окровавленное лицо в сторону бессмертного камня, который уже с кошачьей ловкостью и скоростью занес черное лезвие над головой. И одним сильным ударом вошел в череп старика, практически полностью разрубив того пополам.

— Старик, — все еще не успевший подойти, кричал Малек, — сука, я убью тебя, мразь!

То, что могло показаться долгими сражением, закончилось за несколько быстрых секунд. И вот уже второй из братьев Райнара вступил в смертельную схватку.

Бой трех девушек-бессмертных все больше происходил в одностороннем порядке, Аквария и Флавия все чаще уходили лишь в оборону, не имея возможности контратаковать. Со стороны было видно, что еще несколько атак и Мондис возьмет верх над ними, да и по выражению ее лица было понятно, что ей уже надоело играться с ними.

В нужную помощь к девушкам подоспел Каллас, который перенял инициативу атаки. Мастерство фехтования воина нисколько не уступало бессмертной луны, теперь их бой происходил на равных. Аквария и Флавия воспользовались передышкой, предоставленной одноруким воином, и решили немного восстановить дыхание. Правда их дальнейшее участие в битве не было необходимым.

Быстрый стиль Мондис подавлялся таким же быстрым стилем Калласа, который так же имел преимущество в силе. Каждый его скоростной удар отдавал вибрацией в руках бессмертной луны. Под натиском и давлением она начала получать ранения и чувствовать усталость. Ее полностью превзошли в умении меча, чем послужило доказательство победы Калласа: в очередной колющий выпад он пронзил сердце бессмертной, отомстив таким образом за смерть Сарефа. Одна из немногих, если можно сказать, побед на стороне империи.

— Эх, все приходиться делать самому, — в разгар боя сказал Блегскол.

— Не смей вмешиваться! Ты и так перешёл всевозможные границы. Даже твоя смерть будет малым утешением! — Кричал в ответ Райнар, снова атакуя.

— Мальчик мой, финал такой эпопеи столь прекрасен, но ты хочешь оборвать его на самом интересном? — Возмущался Блегскол. — Разве не красочные эмоции? Посмотри на их гнев, боль и отчаянье. И посмотри на себя, ты все больше закипаешь и ненавидишь. Но разве это предел? Давай внесем пару жертв для более драматичного финала.

— Ты не посмеешь! Гроу, помоги Малеку!

— Тогда я пойду к другим, — улыбнулся Бог Хаоса и на полной скорости полетел в сторону Калласа и других.

Райнар, вместо преследования, направился в сторону Астории, которая безразлично ждала окончания творившегося кошмара.

— Не смей никого трогать! — Взяв за горло несчастную девушку, кричал Райнар. — Иначе я убью ее!

В нескольких метрах от Акварии Блегскол остановился.

— Убьешь ту, которую полюбил? — Обернувшись, обратился он к младшему создателю миров. — Не смей даже пытаться обмануть меня. Я знаю, что ты влюблен в нее, в ту, кто даже не человек! Она лишь сердце мира! Существо, благодаря которому этот мир может жить! И ты убьёшь ее, разрушив все, что я создал, это твоя угроза? Смешно! Я мог и не посылать тебя на ее спасение. Ее роль была в том, чтобы развивать вас всех, связать узами бессмертных и смертных. Создать связь, оборвав которую, я добьюсь максимальных эмоций. Так что давай, убей ее! Сломай шею любимой, опусти себя в такие глубины отчаянья, из которых ты выйдешь только обезумевшим тираном. А тем временем, доставлю твоему оставшемуся брату истинное наслаждение — увидеть смерть любви всей его жизни.

В подтверждение угрозы, он схватил бессмертную воды за горло и поднял над землей так же, как и Райнар поступил с Асторией. Разница была лишь в том, что Аквария плакала и взглядом искала Малека, желая увидеть его еще хоть раз перед смертью, а Астория была спокойна и ждала совей кончины. Он знала о таком возможном исходе и подготовилась к нему очень давно, еще томясь в темной пещере. Ее смерть сможет ослабить Блегскола, хоть на немного, но также принесёт гибель этому миру и всем, кто в нем живет. Лишь по этой причине она была еще жива, ни Блегскол не хотел терять хоть крупицу силы, ни Райнар не хотел смерти своих родных и друзей, которых из-за этой войны оставалось все меньше.

— Ну что Райнар, сделаем это вместе?! — Снова крикнул Блегскол, подталкивая того к действиям. — Малек! Посмотри на свою любовь последний раз.

Услышав разносящийся издалека крик, Малек обернулся от покойного Скенрока, который пал от острых костей Гроу, пришедшего на помощь. Паническое бессилие сковало тело второго брата. Боясь даже моргнуть, не то что слово сказать, он со страхом смотрел в глаза Акварии.

— Я люблю тебя, Малек! Мой дорогой и прекрасный мужчина! — Из последних сил, с большим усилием, набрав воздух через сжатое горло, крикнула на прощание бессмертная воды.

Вонзив свою руку в хрупкое тело девушки, Блегскол вынул два закона, которыми он наделял избранных людей. Отпустив ее, безжизненное тело девушки камнем упало на землю. Малек, провожая ее потерянным взглядом, так же упал на колени, не веря в произошедшее.

— Наконец-то! — Радостно кричал Блегскол. — Они насытились! Столько лет, столько усилий! Наконец я смогу совершить последнюю часть своего плана! Райнар! Можешь убить ее, ее смерть уже не имеет никакого значения, законы мои полные и всесильные. Увидимся там, где началась наша история, я буду ждать! — Попрощавшись, Блегскол растворился в черном тумане, и каждый закон, который был на поле брани, тоже окутал такой же черный туман и исчез вместе с ним.

Единственные бессмертные, которые выжили в этой бойне, от боли и агонии падали без сознания. Азель и Фертус в падении распались на прах, как и уже покойный Мефисто. Имея в себе лишь один закон, их мог ожидать лишь такой исход. Флавия же, из-за помощи и смелой задумки Райнара, осталась жива, но прийти в чувства так быстро не могла.

Как только Блегскол покинул поле сражения, бой наконец закончился, никто больше не желал сражаться, и сил тоже не было. Никаких победителей. Никаких проигравших. Лишь смерть и ничего больше. Из шестиста тысяч человек, которые приняли участие в сражении, в живых остались всего около восьмидесяти тысяч. Ужасающее цифры, которые лишь больше усугубляли состояние выживших. После ухода Блегскола солнце наконец упало за край горизонта, над массовой могилой повисла ночная тьма, принёсшая беспокойную тишину, в которой были слышны лишь плач и приглушенные стоны от боли.

Глава 66

Те, кто смог пережить неведомую раньше войну, слонялись по полю боя, оплакивая потерянных навсегда друзей и возлюбленных, Малек безутешно склонился над телом Акварии, которую прижимал к груди.

Стоя в стороне вместе с Асторией и Гроу, Райнар не имел смелости подойти и сказать хоть одно слово.

— Астория, прости мой порыв и вспышку гнева… Я просто уже не знал, что мне делать, — очень горестно молил прощения Райнар.