Порядок подчинения
Шрифт:
Мейс накрыл ее плечи грубым шерстяным одеялом и помог снять летный шлем. «Вы, конечно, знаете, как представляться, майор», — сказал Мейс. «Давайте спустим вас оттуда». Пожарный надел ей на шею шейный воротник, и несколько пожарных и медиков помогли ей спуститься с бомбардировщика в ожидавшую ее машину скорой помощи. Поскольку Фогельман лежал с ней на каталке, Фернесс уложили на другую каталку в машине скорой помощи, накрыли одеялами и надежно пристегнули ремнями. MG ехал с ней всю дорогу на заднем сиденье машины скорой помощи.
«Насколько плохо выглядит мой самолет, сэр?» Фернесс спросил его.
«Не беспокойся об этом», — ответил Мейс.
«Хорошо». Она вздохнула. Он казался совершенно сбитым с толку катастрофой на его взлетно-посадочной полосе, что было довольно удивительно для MG. «Как Марк?» — обеспокоенно спросила она.
Он проверил Фогельмана, за которым ухаживали два медика и летный хирург. «Марк довольно сильно ударился головой. Он без сознания». Он увидел, как Фернесс отвернулась от него, и по ее щекам потекли слезы. Ее нижняя губа задрожала, как будто от холода. «Эй, все будет хорошо. С Марком все будет в порядке.»
«Дело не в этом … Я просто никогда раньше не разбивала самолет», — пробормотала она сквозь холодные, стучащие зубы. «Я даже близко не подходила…»
«Ты не разбилась, Ребекка, ты благополучно доставила себя и свой экипаж обратно и спасла самолет от серьезных повреждений или даже полной гибели», — заявили в MG. «Ты должна гордиться собой. Сделайте глубокий вдох и попытайтесь расслабиться.»
«Я пыталась убежать от самолета Полы … Я тянула изо всех сил…» — настаивала она.
«Я сказал, постарайтесь расслабиться, майор», — сказал МГ — она уже забыла его имя и думала о нем просто МГ. «Вы хорошо поработали. Вы оказались в безвыходной ситуации. Я тоже был членом экипажа «Трубкозуба» и знаю о аварийных посадках, поверьте мне.»
«Ты это делаешь?»
«Да, к сожалению». Он кивнул. «И я, и пилот выбрались целыми, но я получил самый жестокий допрос в своей жизни — все, кроме побегов бамбука под ногтями и резиновых шлангов, — и все это было напрасно. На этот раз этого не произойдет. Я возглавляю комиссию по расследованию несчастных случаев, и у меня есть процедуры, которым нужно следовать, но я скажу вам, что до тех пор, пока я отвечаю за расследование, мы будем обходиться без того дерьма, через которое они заставили меня пройти. Я обещаю тебе.»
«Что должно произойти, сэр?» — спросила она, нервно покусывая ноготь.
«Можно обращаться «сэр», если только это не относится к начальству», — сказал Мейс. «Меня зовут Дарен. Дарен Мейс».
Губы Ребекки перестали дрожать, когда она услышала это имя… и голос. У нее было странное ощущение d & # 233; j & # 224; vu, но она не знала почему… Где-то она уже слышала это имя раньше.
«Вы должны понимать, что в соответствии с правилами мы должны делать определенные вещи немедленно», — объяснял Мейс. «Была созвана комиссия по расследованию авиационных происшествий. Они возьмут у вас кровь, сделают вам ЭЭГ, рентген и все такое дерьмо, а также проверят вашу мочу, как только вам захочется в туалет. Вы понимаете, что они ищут… посторонние вещества. Они должны сделать все это немедленно. С вами все время будет летный хирург, и вы можете попросить кого — нибудь еще остаться с вами, если хотите — вашего мужа, ваших родителей, кого угодно. Хотите, я кому-нибудь позвоню?»
Машина скорой помощи наехала на небольшую кочку, которая их немного тряхнула. Она подумала о том, чтобы позвонить своему дяде, но он уже должен был быть в Вашингтоне на новой сессии Конгресса. Эд Колдуэлл? От него не было бы толку. Ее родители жили во Флориде, а ближайший брат или сестра — в Далласе, штат Техас. У нее были друзья в Liberty Air, но никого из них она не хотела тащить сюда и оставаться с ней. «Там… никого нет», — ответил Фернесс. «С Долли Джейкобс все будет в порядке». Она знала доктора Джейкобса, летного врача эскадрильи, с тех пор, как прибыла в Платтсбург.
«Хорошо», — сказал Мейс. «Она встретит нас в больнице — прямо сейчас она проверяет остальных. Вы понимаете, что комиссия по расследованию авиационных происшествий уже приведена к присяге, и мы опрашиваем остальных членов вашего экипажа, а также экипажи F-16. Мы также извлекаем записи из Бостонского центра и командования противовоздушной обороны.» Он рассказал ей, кто еще был в комиссии по расследованию несчастных случаев — все они были офицерами Крыла, всеми людьми, которых она знала и которым доверяла, — за исключением нового MG, конечно. «Самое важное, что нужно помнить, это то, что что бы вы ни говорили мне или правление может быть использовано против вас, когда угодно, поэтому я призываю вас поговорить со мной и другими членами правления и не разговаривать ни с кем другим. Из Лэнгли был вызван главный окружной адвокат защиты, так что, если вы почувствуете, что хотите поговорить с адвокатом, мы сделаем это прямо сейчас». Окружной совет обороны представлял собой команду военных юристов, которые использовались в качестве военных адвокатов защиты — они подчинялись только Генеральному судье-адвокату ВВС и секретарю ВВС в Вашингтоне, а не какому-либо местному командиру, и поэтому не могли поддаваться влиянию чина или должности.
«Я буду сотрудничать любым доступным мне способом. Я… мне просто приятно разговаривать с тобой», — услышала Ребекка свой голос. Она не хотела, чтобы это прозвучало так лично, но… просто так получилось.…
«Привет», — сказал Мейс, улыбаясь, когда машина скорой помощи замедлила ход и остановилась у входа в больницу базы. «Лучше прекрати это — ты начинаешь меня заводить, БК».
Глаза Фернесс расширились, а во рту пересохло. Она уже слышала эти самые слова раньше… но где? «Дарен. Я знаю это имя. Я помню… тебя … вы были в Саудовской Аравии … Я имею в виду Ирак».
Мейс улыбнулся ей, продемонстрировав жемчужно-белые глаза. Он ободряюще сжал ее руку. «Мы поговорим позже … Шаму», — сказал он. Как только двери машины скорой помощи открылись, он вышел, а доктор Долли Джейкобс заняла его место и начала осматривать ее.
Джейкобс перевела Ребекку в смотровую, где она и две медсестры провели ей тщательный осмотр. Весь медицинский персонал был одет в рабочую форму вместо больничной белой — это было очень необычное сочетание повседневной униформы для больницы. «Долли, у нас инспекция ИГ или что-то в этом роде?» Спросил Фернесс.
Джейкобс осматривал ушные каналы Ребекки на предмет каких-либо признаков кровотечения или разрыва барабанной перепонки: «Там … э-э… вы не знаете?»
«Знаешь что?»
«Мы получили сообщение около двух часов назад», — объяснил Джейкобс. «Мы проводим полное тестирование самолета — и это не учения, это реальная вещь».
«Поколение?» Фернесс подумала, что ослышалась. «Вы уверены? Не развертывание?» Основной задачей 394-го авиакрыла было «развертывание», или подготовка к перемещению в другое место и началу наступательных бомбардировок. Авиакрыло редко практиковало или выполняло «генерацию» — это было время, когда все бомбардировщики на базе были загружены термоядерным оружием, а танкеры настроены для дальних миссий по дозаправке, и оба были приведены в круглосуточную стратегическую готовность, готовые отправиться на войну.
«Боюсь, что нет», — сказал Джейкобс. «Россия атаковала Украину по крайней мере одной ядерной бомбой. Дерьмо, как говорится, действительно бьет ключом».
ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ
Штаб 394 — го авиакрыла
«Где, черт возьми, вы были, полковник?» Спросил полковник Лафферти, заместитель командира крыла, несколько минут спустя, когда Дарен Мейс вошел в конференц-зал штаба боевых действий. «Совещание боевого штаба закончилось десять минут назад».