Чтение онлайн

— Да, дело хорошее ты задумал, — сказал Михара, — только получилось все непутево. Эту кассету хранить надо было, как справку об освобождении. А ты вот так, оставил…

— Кто же знал?

— Кто-то знал, — резонно заметил Михара, — а может, случайно, — опять же предположил он. — Открыл замки, полазал по квартире, кстати, ничего больше не пропало?

— Да все на месте, ты же знаешь, если бы что, я бы тебе сразу сказал.

— Когда ее взяли?

Чекан пожал плечами.

— Ты когда вернулся, мы с тобой видак не включали, а она торчала в видаке за два дня, — пытаясь припомнить, говорил Чекан, — я ее смотрел. Значит, прошло дней десять. У нас здесь, кроме Бориса, никто не появлялся, он взять не мог, дальше прихожей не заходит.

— Да, бля… — проговорил Михара. Ему уже несколько дней было не по себе. Он чувствовал, что с этой квартиры надо съехать, но пока не решил куда. Сейчас он уже жалел, что вообще приехал и остался у Чекана. Рискованно было затевать дело с алмазами, не зная, кто это так наехал на кореша. Вполне возможно, это тот, кто ему звонил и угрожал, тот, в кого Чекан стрелял, попутав с собственным отражением.

— Слушай, кажется, я знаю, — сказал Михара.

— Что? — пробормотал Чекан"

— Это сделал тот человек, который тебе звонил. Помнишь, позвонил при мне?

— Наверное, — выдавил из себя Чекан, и его щека дернулась, а руки сжались в кулаки.

Казалось, что он сейчас выхватит пистолет и начнет испуганно отступать к стене, стреляя налево и направо.

Чекан сдержался, он лишь схватил стакан, в который Михара налил водку для Прошкина, и залпом, так, как изголодавшийся человек пьет воду, вылакал алкоголь.

Затем вытер губы, тряхнул головой.

— Что-то никак не могу сообразить, кому это я так стал поперек горла, какая падла ко мне подбирается. Если бы менты, они бы наверняка действовали по-другому, заломили бы руки и завезли в КПЗ, а там начали бы разбираться по-своему. Это не менты, Михара.

— И я думаю, что не менты, почерк на них не похож.

Кто-то другой, отвязанный. Есть у меня предположение, Чекан, что все это с общаком связано, оттуда ножки растут, там копать надо.

— Может быть.

— Знаешь, что надо сделать? — вновь спросил Чекан, присаживаясь на край стула. — Надо к этому доктору в его дом, в его тайную загородную больницу, завезти кого-нибудь из наших, пусть полежит недельку, принюхается, присмотрится, может, чего и высмотрит. А доктору сказать, что наш человек не больной, а просто его на время надо припрятать.

— Это можно будет сделать.

— Правда, может не согласиться, тоже ведь упрямый.

— Да мы и не таких ломали, — ответил Михара, — только сделать все аккуратно.

Варвару Белкину знали не только в журналистских кругах. По-своему она была довольно-таки знаменитым человеком. Ни один скандал, особенно грязный, в Москве не обходился без ее участия. Хотя профессия у нее была вроде как интеллигентная.

В свое время она закончила журфак МГУ, успела поработать в «Комсомольской правде», в «Московских новостях», а затем, как многие знакомые над ней подшучивали, разменяла талант публициста на талант скандалиста.

Ушла в очень популярную желтую газетину «Свободные новости плюс».

Вот тут, на страницах этой шестнадцатиполосной газеты, она развернулась на всю мощь своего таланта. Газета выходила раз в неделю, продавалась в основном с рук. Весь тираж расходился мгновенно, ее разносили по электричкам, по поездам метро, приторговывали на входах в станции подземки и на базарах. Ее буквально выхватывали из рук.

А почитать в этой газетке было что. Если вам хотелось узнать о похудении Аллы Борисовны Пугачевой, то на этот вопрос газета отвечала полностью и без утайки. О гигантских крысах-мутантах, достигающих семидесяти сантиметров в холке, написала именно эта газета. Прочитав такую статейку, люди опасливо заходили в вагоны и поглядывали в темные стекла полными ужаса глазами, боясь увидеть на трубах и кабелях, тянущихся вдоль бетонных стен тоннеля, огромных животных с желтыми алчными глазами и клыками, как у тигров-людоедов.

А если уж поезд останавливался по какой-то причине посреди перегона, то люди отшатывались от стекол и настороженно вслушивались в тревожные звуки, заполнявшие темноту. Там что-то шуршало, что-то твердое царапало камень стен.

— Наверное, крысы, — переговаривались между собой мирные обыватели.

— Да-да, крысы. Вот и в газете об этом пишут. Их тут расплодилось видимо-невидимо, уже четырех путейцев сожрали, только каски, фонари и ботинки остались, а так даже желтые жилеты пожрали.

— Не может быть!

— Вы почитайте, Белкина об этом писала.

— Ну если уж она.., тогда, в самом деле."

Автором всей этой фантастической, в то же время очень правдоподобной галиматьи была, конечно же, Варвара Белкина. Подобные новости рождались прямо в ее кабинете. Редактор, получая от нее новый материал, морщился, и мурашки пробегали у него по спине.

— Что это, правда? — спрашивал он, глядя поверх очков на попыхивающую длинной сигаркой Варвару.

Та подбоченивалась, поправляла огромную грудь под вязаным свитером.

— А что, не похоже? — морщилась она и выпускала две струи дыма так, как это делает паровоз с паром, трогаясь с места и набирая скорость.

— Вроде похоже, что такое может быть.

— Конечно, может быть! Не сейчас, так завтра случится. Зато газетку раскупят.

— Ты, Варвара, о чем-нибудь приличном написала бы. А?

— О чем, например?

— О политике.

— Могу и о политике, о думском туалете большую статью, на весь разворот.

— Что, про надписи на дверях кабинок? Так про это уже писали.

— Про какие надписи! Про них я уже писала. Про то, кто кому дает.

— Где дает? — вскидывал голову от бумаг главный редактор.

— В туалете и дает, и берет.

— Да ты что, с ума сошла?

— Интервью с уборщицей. Милая женщина, я с ней знакома накоротке. Она в любое время вхожа в мужской туалет Государственной думы.

— Так ее же уволят!

— Ее уволят? Ну и что, — спокойно говорила Варвара, — за правду надо платить. А за сотню баксов она подпишет всю эту галиматью. К тому же ее и так скоро выгонят за пьянство.

— Ты бы женщину старую пожалела.

— Ничего, потом сможет всем рассказывать, что ее выгнали за политику, если захочет, сможет попросить политического убежища в Штатах.

— Ты с ума сошла, Варвара! Ладно, иди, я дочитаю.

Редактор, морщась, с нескрываемым интересом перелистывал страницу за страницей, приходя в ужас от торговли детьми и детскими органами в московских больницах, читая про то, как из «Скорой помощи», попавшей в аварию на углу Тверской, посыпались детские трупы со вспоротыми животами и грудными клетками. Внутри трупов органов, естественно, не было, и журналистка вела свое расследование дальше. Органы всплывали на Западе, в дорогих клиниках со звучными названиями. Все это вранье, в которое с радостью верили обыватели, было приправлено фотографиями из редакционного архива, не имеющими к делу ни малейшего отношения. Но подписи заставляли верить. Фотографию плачущей девчушки, племянницы фотографа, Белкина комментировала так: