Чтение онлайн

— Наверное, ты права и это действительно важная составная часть его извращенных игр, — согласился Джон. — Можно вырвать жертве глаза, можно бросить умирать в пустом доме, все это только способы отрезать человека от мира, заставить его почувствовать свое полное одиночество и бессилие.

Мэгги вздрогнула:

— Да.

— Послушай, Мег, может, нам лучше подождать? — Джон кивнул в сторону молчаливого, мрачного здания.

— Нет, — ответила она, — нам нужна информация, ты сам это понимаешь.

— Понимаю, конечно, но даже вселенная не может требовать, чтобы ты подвергала себя таким мучениям. С ее стороны это просто нечестно!

— Тебе никогда не говорили, что жизнь сама по себе — вещь бесчестная и подлая?

Он несколько мгновений смотрел на нее, потом сказал небрежно:

— О, в этом я убеждаюсь чуть не каждый день.

Мэгги вдруг почувствовала себя неловко. Сделав шаг к своей машине, она открыла дверцу и бросила на сиденье альбом.

— Незачем брать его с собой, — объяснила она, поймав недоумевающий взгляд Джона. — Все равно я ничего не рисую, пока хожу.

Она снова подошла к нему, и Джон взял ее за руку.

— Ты уверена, что тебе это по силам? — спросил он.

— У нас слишком мало времени, — ответила Мэгги и тут же мысленно выругала себя за несдержанность.

Джон схватил ее за руку и заставил остановиться.

— Что это значит? — спросил он. — Ты что-то чувствуешь? Или… знаешь?

— И то и другое, — ответила она, глядя ему в глаза. — Быть может, Тара Джемисон уже умерла, но если нет, она сейчас страдает.

— Но это не твоя вина, Мэгги!

Она не стала спорить.

— Если я не сделаю все, что в моих силах, чтобы как можно скорее найти ее и остановить его, я буду винить себя до конца жизни.

Джон нехотя выпустил руку Мэгги. Несколько мгновений он стоял неподвижно, потом медленно, словно не в силах справиться с собой, поднял руку к ее лицу и убрал со щеки прядь рыжих волос, легко коснувшись пальцами кожи.

— Пусть я не понимаю всего остального, но это я способен понять, — сказал он. — Но и ты тоже должна понять кое-что. Этот ублюдок убил мою сестру. Энди и его детективы вот уже полгода не знают покоя. Квентин и Кендра каждый день рискуют жизнью, охотясь на подобных зверей в человеческом облике. Может быть, мы и не чувствуем боль жертв так остро, как ты, но мы ее все-таки чувствуем.

Мэгги глубоко вздохнула:

— Извини. Ты прав. Просто я не привыкла…

— Работать в команде?

— Только не говори мне, что ты привык.

Джон улыбнулся:

— Почему же? Я привык быть лидером, а любое лидерство предполагает наличие команды. Впрочем, мне действительно приходится непросто, но покуда я чувствую, что приношу какую-то пользу, я вполне способен справиться со своей привычкой руководить.

— У меня такое подозрение, что ты взял штурвал в свои руки с тех пор, как приехал в Сиэтл, — сухо сказала Мэгги. — Просто ты старался держаться в тени, но дергал за ниточки и нажимал на кнопки именно ты.

— Только не говори об этом Энди или Квентину.

— Если ты думаешь, что они ничего не знают, то ты ошибаешься.

Сообразив, что он все еще стоит с поднятой рукой, Джон поспешно опустил ее и даже отступил на полшага назад.

— В таком случае они должны быть мне благодарны. Ну что, идем? — Он кивком головы указал на зияющий в нескольких футах от них черный подъезд дома.

— Да, разумеется. Не знаю только, будет ли от этого прок. Не исключено, что Окулист пробыл здесь меньше, чем в других местах. Но попытаться я обязана.

— О'кей. В таком случае подожди немного, я возьму в машине фонарики, они нам понадобятся.

Дом был очень похож на тот, где Окулист оставил Холлис Темплтон. Там было темно, грязно — отставшие от стены обои, выбитые стекла и выломанные двери. Дощатый пол протестующе скрипел под ногами, посвистывал в щелях сквозняк, в углах копошились крысы.

— Бр-р! — сказала Мэгги. — Терпеть не могу крыс!

— Я тоже от них не в восторге, — отозвался Джон и добавил: — Здесь нет кровавого следа. Согласно протоколу, Саманту Митчелл нашли в конце этого коридора в последней комнате по левой стороне.

Мэгги еще немного постояла на месте, собираясь с силами, сосредотачиваясь. Но вот ее внутреннее «я» вырвалось на свободу, и она сразу уловила запах крови. Выносить его было не легче, чем всегда — густой, липкий, он словно застревал в ноздрях, в горле, мешал дышать, но Мэгги усилием воли справилась с собой и продолжила исследовать, ощупывать пространство.

— Мэгги?

— Все в порядке, — шепотом ответила она. — Просто здесь все как-то по-другому.

— В каком смысле — по-другому?

— Не знаю. — Мэгги медленно пошла по длинному, грязному коридору.

— Жуткое место даже для человека с пятью обычными чувствами, — заметил Джон.

Мэгги уже собиралась попросить его помолчать, но в это мгновение ее внимание сосредоточилось на последнем слева дверном проеме. Ее как будто потянуло к нему. Запах крови тотчас усилился, а перед глазами поплыли черные круги — совсем как в доме, где нашли Холлис. Где-то внутри поднималась волна мрака и жгучей боли. «Почему мне так трудно дышать? — борясь с паникой, подумала Мэгги. — Почему мне кажется, что кто-то большой и тяжелый навалился на меня и душит, душит, душит…» Нет, ничего и никого. Только за спиной стоит кто-то и тянется, тянется к ней костлявыми, скрюченными пальцами, на одном из которых ярко блестит золотой перстень. Он…

Волна мрака захлестнула Мэгги, и она даже не услышала, как зазвонил сотовый телефон Джона.

17

Когда Скотт вошел в конференц-зал, он выглядел усталым и был с ног до головы покрыт пылью, но лицо его сияло торжеством. Кивнув Квентину, сидевшему в одиночестве за столом, он подошел к доске объявлений и прикрепил к ней еще две фотографии молодых женщин, погибших в тысяча девятьсот тридцать четвертом.

— Вот, — сказал он с гордостью. — Выкопал в архиве Северного полицейского участка. Жертвы номер три и шесть, если соблюдать хронологический порядок.

— Но Окулист, похоже, этот порядок не соблюдает. — Квентин отложил в сторону дело, которое листал, и, прищурившись, посмотрел на доску. — Они очень похожи на Саманту Митчелл и Тару Джемисон.

— Да. В тридцать четвертом было шесть жертв, и мы тоже имеем шесть. И пусть меня назовут идиотом, если Окулист не подражатель.

— Похоже, ты прав, — сказал и Энди, входя в комнату следом за ним.

— Но ведь вы говорили, что число погибших в тридцать четвертом может быть больше, — заметил Квентин.