Чтение онлайн

– Андриан Ветров, выступающий под номером двадцать три за спортивный клуб «ЦСКА» обходит Илью Шарова под номером один! – взволнованно сообщил диктор. Мужчина с бэджем на рубашке посмотрел на беговую дорожку и лицо его стало озабоченным. Он словно бы потерял интерес к Вите и его маме (скорее всего, он думал, что это его мать) и Витя взмолился, чтобы он ушел. Однако мужчина продолжал терпеливо дожидаться, пока шум утихнет и тетя Оля, наконец, добьется ответа от мальчика.

– Витя! – она повысила голос, не желая смотреть беговой поединок, потому что вообще не понимала смысла в том, что мужчины в трусах носятся друг за другом в рабочее время вместо того, чтобы убирать урожай или, на худой конец стоять возле кульманов, проектируя красивые и удобные дома для советских граждан. – Ответь мне! Как ты себя чувствуешь?! Этот мужчина работник стадиона. Он заметил, что ты неважно себя чувствуешь и он обязан вызывать скорую или оказать тебе первую помощь! – конец фразы она почти выкрикнула, потому что на стадионе близилась финальная развязка и трибуны встали.

– Нормально, – буркнул Витя. – Я отлично себя чувствую! Это просто… просто я волнуюсь за… за них! – он указал рукой на маленькие фигурки бегунов, быстро перемещающихся на другой стороне огромной чаши.

Тетя Оля недоверчиво взглянула на него, потом приложила тыльную сторону ладони ко лбу и покачала головой.

– Знала бы, что будет такая жара, в жизни бы не пошла! – сказала она.

– Этот забег вы запомните на всю жизнь… – зачем-то сказал Витя и тут же спохватился.

– Что? – спросила она.

Впрочем, все, что относилось к забегу, было ей не интересно и она, сделав знак мужчине в белой рубашке, что-то зашептала ему на ухо.

Тот внимательно оглядел Витю и после минутного размышления удалился.

– Победит тридцать четвертый, – сказал Витя.

Тетя Оля, обмахнувшись самодельным веером, взглянула в чашу стадиона и покачала головой.

– Даже здесь, Витя, победа дается ценой огромного труда. – Зрение у нее было отличное, Витя прекрасно это знал – потому что она частенько смотрела на него с балкона и потом, между делом, говорила такие штуки, о которых он бы сам никогда в жизни не догадался.

Например, что Николай Степанович уже начал раскидывать газеты в доме номер двадцать два – а это было за несколько сот метров от их дома, она кричала Вите, чтобы тот дежурил у подъезда в ожидании нового номер «Юного техника». Витю она, конечно звала для подкрепления, на всякий случай, чтобы страсть Николая Степановича не вышла из-под контроля.

– … и номер тридцать четвертый явно сачковал, когда первый пахал и пахал. Как конь, – добавила она. – Потому-то и идет он в конце.

Витя пожал плечами.

– Разве не бывает исключений? Разве всегда больше получает тот, кто больше работает?

Простой детский вопрос поставил тетю Олю в тупик. Но взглянув еще раз на бегущих мужчин, лица которых были красными, а тела блестели, словно у древнегреческих атлетов, она быстро нашлась.

– В каждом правиле бывают исключения. Но это только доказывает правило. Вот и все.

Витя кивнул. Ему не хотелось заострять на этом внимание, у него была другая задача.

Шаров отставал на метр, но бежал легко и раскованно. Было видно, что он ничуть не волнуется утрате первенства в гонке. И странный разговор в раздевалке, слова, которые он сказал Вите – будто вовсе и не он говорил. За Шаровым бежал номер «264», следом «252», потом «54» и замыкал колонну «34».

До финиша оставалось полтора круга.

Спортсмены бежали против солнца.

Двадцать третий, хоть и выбежал на полтора метра вперед – видимо, отдал рывку последние силы – он бежал как-то странно, виляя задом, неестественно подбрасывая ноги и размахивая локтями, точно гусь крыльями.

Зачем он это сделал? – подумал Витя. На что надеялся? Шаров – хитрый, умный, расчетливый и очень сильный бегун. Выбежать вперед на последнем километре – смерти подобно, нужно быть уверенным в своих силах даже не на сто, на тысячу, на миллион процентов. Иначе…

Стадион вдруг умолк и это зловещее молчание показалось Вите символичным. Он не знал еще этого слова, но именно так подумал.

– Что-то сейчас будет, – прошептали его губы.

Тетя Оля, всей душой ненавидевшая бег, слегка привстала со своего сиденья. Она забыла про веер и теперь, приставив козырьком ладонь левой руки ко лбу, напряженно следила за происходящим на беговой дорожке. Ее рот слегка приоткрылся, а по щеке текла маленькая прозрачная капелька пота, в которой, словно в крохотном алмазе отражались яркие лучи полуденного солнца.

Диктор что-то крякнул, Вите послышалось, что он сказал: «Ну же, Шаров!» и умолк.

Яркое, невыносимо яркое солнце светило ему в левый глаз и буквально прожигало левую щеку. Каково же бежать спортсменам? Витя взял бутылку с водой, которую тетя Оля поставила на сиденье и сделал судорожный глоток. Вода уже нагрелась, но все равно, по сравнению с температурой воздуха была прохладной и живительной.

– Ну же, Шаров, – прошептал Витя.

Он не мог смотреть на беговую дорожку, не мог вынести накала борьбы и творящейся прямо на его глазах истории.

Только кто творил эту историю? Не он ли сам?

Витя почувствовал необычайное волнение.

По спине и ногам пробежали мурашки и вдруг ему стало холодно, будто бы стадион накрыл какой-нибудь антарктический циклон.

– Этого не может быть! – взорвался диктор. – Вы только посмотри… – на этом фраза оборвалась, потому что зрители вдруг начали скандировать:

– Три-четыре, три-четыре, три-четыре!

Со стороны можно было подумать, что это какая-то простейшая считалка – и, наверняка, прохожие, которые случайно оказались в этом момент возле стадиона «Динамо», так и предполагали. Только вот кому вздумается орать эту считалку в несколько сотен или даже тысяч голосов?

Но Витя знал.

Он не поднимал глаза, потому что все знал.

– Это невероятно… вы только посмотрите! – диктор, кажется, проснулся и решил наконец, выполнять свою работу. – Леонид Остапенко делает чудовищное ускорение и нагоняет сначала… сначала… Нет, я не верю своим глазам! Он обходит Илью Шаров, который просто не заметил его, легко настигает лидера гонки Андриана Ветрова и тому ничего не остается, как подвинуться!

Витя поерзал на сиденье, но глаз не поднял. Тетя Оля вдруг тронула его за плечо.

– Вить! Витька, смотри, смотри же! Смотри, что творит! – Ее полные белые ноги ходили ходуном, кажется, она и сама была не прочь припустить по ровной беговой дорожке. Азарт полностью овладел ею.

– Я знаю, – тихо сказал Витя и открыл глаза.

Опередив основную группу метров на десять, Леонид Остапенко, бегун под тридцать четвертым номером, финишировал первым. Он раскинул руки, словно крылья и бежал – словно парил, замедляясь, словно во сне. Кажется, он сам не верил тому, что произошло.