Чтение онлайн

Перед нами проходит целая вереница из шести пороков, которые нужно целиком отвергнуть. Раздражение (pikria) обозначает сердитый дух и гневную речь. У всех на слуху слово «мегера» — так обычно называют раздражительную, злобную женщину, но столь же часто встречаются и раздражительные мужчины. Может ли быть зрелище печальнее, чем престарелый человек с негативным и циничным отношением к жизни? Цитируя Аристотеля, Армитаж Робинсон называет раздражение «смертоносным духом противления, который к тому же отвергает всякую возможность воссоединения» [136] . Ярость (thymos) и гнев (orge), очевидно, синонимы, но первое слово означает несдержанную ярость, а последнее — более сдержанную и угрюмую враждебность. Крик (krauge) присущ людям, которые легко «заводятся» и повышают свой голос в споре, поднимая крик, доходящий иногда до визга; в то время как злоречие (blasphemia) — это злословие других, особенно за их спиной, очернение и даже подрыв репутации. Шестое слово — злоба (kakia), или злая воля, а возможно, и желание зла другим людям — вполне может служить общим знаменателем для пяти предыдущих пороков. Она включает в себя такие черты, как «затаенное недовольство, взрыв негодования, кипящая ярость, публичные ссоры и язвительные насмешки» [137] . В жизни христианина не должно быть места никакой из этих мерзостей — их следует полностью отвергнуть.

А приветствовать нужно такие качества, которые присущи Богу и Его Христу. Мы должны быть друг ко другу добры. Слово chrestos («добрый»), употребленное здесь, созвучно с именем Христа (Christos). Христиане с самого начала видели в этом особый смысл. В Нагорной проповеди это слово обозначает Божью благодать по отношению к «неблагодарным и злым» (Лк. 6:35). Сострадательный — значит «сопереживающий, сочувствующий», а фраза прощайте (charizomenoi) друг друга буквально значит: «действуйте в благодати» по отношению друг к другу, как Бог во Христе действовал в благости по отношению к нам. Итак, зная Божье милостивое отношение к нам, мы должны подражать (mimetai) Богу, как чада возлюбленные. Как дети подражают своим родителям, так и мы должны подражать нашему Богу–Отцу, следуя наказу Христа (Мф. 5:45,48). Нам следует идти за Христом, жить в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас. Тот же самый глагол, означающий самоотдачу (paradidomi), употреблен в 4:19, когда речь идет о том, что язычники предались распутству. Но мы, подобно Христу, должны отдать себя любви. Такая самоотдача угодна Боту Как для Христа, так и для нас жертвенная любовь есть жертва Богу, благоухание приятное — жертвенная любовь ради других становится жертвой, которую Бог принимает.

Удивительно, насколько Богоцентрична этика Павла. Как естественно упоминает он все Личности Троицы при обсуждении отношений между людьми: он просит нас «подражать Богу», «познавать Христа» и не «оскорблять Святого Духа».

В этих стихах Павел переходит от «жертвенности… к ее противоположности — самоугождению» [138] , от чистой «любви» к ее извращенной форме — «похоти». Греческие слова, означающие блуд (porneia) и нечистоту (akatharsia), относятся к любому виду греха в сфере секса, другими словами, любые половые отношения вне их определенного Богом контекста — брака. К ним Павел добавляет любостяжание, так как блуд и нечистота происходят от любостяжания, — жажду чьего–то тела для собственного удовлетворения. Десятой заповедью вполне определенно запрещается желать жену ближнего. Ранее в своем Послании Павел уже писал о «ненасытимости», в которой проходили языческие оргии (4:19) [139] . Поэтому любые формы сексуальных извращений, пишет он, не должны доже именоваться у вас. Недопустимы не только потворство и попустительство им, но даже мысли и разговоры о них необходимо полностью изгнать из христианской общины. Соблюдение такой высокой и святой моральной нормы требовалось от христиан, ведь аморальность была распространенным явлением в Асии. Поскольку греческая богиня Артемида, «Диана Эфесская», считалась богиней плодородия, то поклонение ей обычно сопровождалось сексуальными оргиями.

В стихе 4 продолжается эта тема, но здесь речь идет уже не об аморальном поведении, а об элементарной пошлости. Сквернословие означает непристойность, а пустословие и смехотворство, по всей видимости, намекают на непристойные насмешки, низшую форму остроумия. Все три слова говорят о нечистых помыслах, выражающихся в грязной речи, которая неприлична. Напротив, говорит Павел, да будет благодарение.

Такой контраст поражает своей красотой. Сама по себе благодарность вовсе не является явным замещением пошлости, ибо последняя, по сути, эгоцентрична, а первая — Богоцентрична. Но, возможно, то, что хотел сказать Павел, можно выразить такими словами: «Поскольку сексуальная нечистота и любостяжание выражают эгоцентричное восприятие, благодарность есть действие прямо противоположное этому. В данном случае требуется противоядие, и таким противоядием станет признание Божьей благодати» [140] . Мне же кажется, что Павел еще яснее противопоставляет пошлость и благодарность в образах языческого и христианского взгляда на половые отношения. Конечно, негативным отношением к сексу христиане заслужили плохую репутацию. Доктор Мишель Форкольт, профессор истории систем мышления, написал «Историю секса» в шести томах. Рассказывая о своей работе в январском выпуске «Le Monde», 1977 г., он говорит о «самом тяжком наследии христианства — восприятии секса как греха». И это правда — некоторые из наших праотцов эпохи королевы Виктории вплотную подошли к такому определению. Причина, по которой христианам следует избегать пошлости, заключается не в искаженном взгляде на секс, его боязни или стыде, а в том, что мы руководствуемся высоким и священным пониманием интимных отношений как дара Божьего, которым мы можем пользоваться в определенных рамках. Любой дар Божий, включая и секс, есть повод для благодарности, а не для насмешек. Насмехаться над дарами все равно что принижать их. Благодарность за них Богу есть тот путь, идя по которому мы сохраняем достоинство благословений любящего Творца.

Какова же основная тема всей четвертой и части пятой главы? Эти главы читаются как живой призыв к единству и чистоте церкви. Более того, их главная тема объединяет правила христианской жизни (кто мы есть), христианского богословия (во что мы верим) и христианской этики (как мы живем). Тем самым подчеркивается, что сущность, мысль и действие неотделимы друг от друга. Ведь от того, кто мы есть, зависит то, как мы мыслим; а наше мышление определяет наши поступки. Мы — новое Божье общество, народ, оставивший прежнюю жизнь и начавший новую, — вот что Он сод ел ал из нас. Необходимо вспоминать об этом ежедневно, приобретая новую пищу для ума и помня, как мы «познали Христа… так как истина во Христе». Необходимо вести себя по–христиански. Мы должны быть активными в своей христианской жизни, ибо святость не есть некое состояние, в котором мы тихо дрейфуем. Нельзя пассивно наблюдать за той освятительной работой, которую ведет в нас Бог. Напротив, мы должны целеустремленно «отвергать» от себя все несовместимое с новой жизнью во Христе и «облекаться» в новый, соответствующий нашему положению стиль жизни.

Завершая обзор данной темы, мы выделим всего два слова. В 4:1 Павел просит нас вести жизнь достойную звания Божьего, а в 5:3 — избегать аморальных поступков, «как прилично святым». Печально лишь то, что словом «святой» стали называть если и не канонизированных героев церкви, то, по крайней мере, исключительных и зачастую эксцентричных людей, отличающихся от остальных бледным цветом лица и устремленным к небу взором. Но на самом деле «святые» — это все люди Божьи, воссоединенные с Ним и друг с другом. Следовательно, одни поступки «достойны» нашего звания или «приличны», а другие — «недостойны» или «неприличны», неуместны.

Тот, кто говорит, что доктрины ничего не значат, не прав. Хорошее поведение есть результат усвоения хорошей доктрины. Только когда мы ясно поймем, кто мы есть во Христе, у нас появится желание жить так, чтобы наша жизнь была прилична и достойна нашего призвания — быть представителями Божьего нового общества.

Пятый стих пятой главы интересен тем, что здесь продолжается тема нравственной чистоты и в то же время начинается новая. В стихах 3 и 4 приводятся практические примеры этического поведения, причем каждый стих состоит как бы из двух частей: запрета и пожелания. В пятом же стихе смысловое ударение смещается. Павел переходит от примеров и советов к конкретным объяснениям, добавляя четыре фактора, побуждающих к праведной жизни.

Всякий работодатель задумывается над необходимостью убедить своих сотрудников работать усерднее, чтобы таким образом повысить уровень производительности труда или продаж. Существует много различных способов достигнуть этого, начиная от повышения заработной платы, улучшения условий труда, поощрения, увеличения отпуска и заканчивая созданием сети различных оздоровительных и образовательных программ и, наконец, заботой о пенсионном обеспечении. Но самыми лучшими побудительными причинами становятся отнюдь не материальные. Мудрый работодатель всегда стремится пробудить в своих работниках заинтересованность, большее Уважение к фирме и чувство гордости за то, что они делают или продают. Все это свидетельствует о природе человека, сотворенного по подобию Божьему. Человек нуждается не только в самой работе, но и в стимуле, в творчестве, во вдохновляющем начале. Неудивительно поэтому, что Библия содержит в себе не только обязательные для исполнения заповеди, но и побудительные причины — ведь именно она рассказывает нам о человеке, созданном по образу и подобию Творца. Люди знают, что им должно делать; но как побудить их к исполнению?

Подобный вопрос возникает тогда, когда мы говорим об освящении (процессе уподобления Христу). Этой доктрине Библия придает большое значение, а современная церковь, к сожалению, очень часто забывает о ней.

В предыдущей главе Павел писал, что мы, как представители нового Божьего общества, должны руководствоваться и новыми требованиями — решительно «совлечь» ветхий образ жизни и «облечься в нового человека». Теперь же Апостол добавляет некоторые разъяснения к вопросу о святости. Первое, о чем он говорит, — это вера в грядущий суд (ст. 5–7), второе — о том, что называется «плодом света» (ст. 8—14), то есть о качествах людей, принадлежащих свету, третье — о природе мудрости (ст. 15–17), а четвертое — о полноте Духа Святого (ст. 18–21).