Чтение онлайн

Когда Павел говорит: обрезание — мы, он утверждает для себя и филиппийцев привилегию быть бесспорными наследниками этой многовековой божественной программы спасения. Но есть нечто большее, чем это, так как Павел не говорит просто: «Мы — люди завета». Он говорит: Обрезание — мы. Что конкретно он имеет в виду? Как соотносятся обрезание и сам завет?

Ключевой текст — Бытие 17 — и самое важное можно выразить просто. Завет — это Божье обетование. Бог дает клятву в особо важных вопросах. Аврам принимает обетование, которое является, во–первых, личным: Аврам становится Авраамом (ст. 5) — это живое обещание возрождения или обновленной природы, так как с новым именем творится новый человек. Во–вторых, это обетование национальное: множество народов (ст. 5б—6). В–третьих, оно духовное: «буду Богом твоим и потомков твоих после тебя» (ст. 7). В–четвертых, территориальное: «землю, по которой ты странствуешь» (ст. 8); и наконец, что подчеркивает самый важный момент, снова духовное: «и буду им Богом» (ст. 8).

Однако Бытие 17 определяет завет и другим способом. Мы читаем в стихе 10: «Сей есть завет Мой… да будет у вас обрезан (весь мужеский пол)». Завет, который, в первую очередь, есть (ст. 4–8) обещание Бога избранному человеку, не может внезапно изменить свою суть. Поэтому, когда он определяется, (ст. 10—14) как видимый знак, он должен при этом говорить о движении благодати от Бога к человеку. Обрезание символизирует распространение обетовании завета на тех людей, которых Бог избрал.

Все это Павел относит к себе, к своим филиппийцам и к нам, когда говорит, что мы — обрезание, то есть, мы избранные получатели обетовании Божьих. Слова Павла сильнее, чем в переводе RSV, так как слова «истинное» (англ. «true») нет в греческом тексте Павла: «обрезание — мы» — не истинное по сравнению с ложным, или какое бы то ни было, а единственное. Мы — единственный «Израиль», сыновья Авраама, дети завета, избранные наследники обетовании. Но каких обетовании конкретно? Мы видели, что в главе 17 Бытия подчеркнут один аспект божественной клятвы: обещаны духовные отношения между Богом и Авраамом, а впоследствии — потомками Авраама (Быт. 17:7). Следующие слова стали рассматриваться как суть обетования завета и стали наиболее часто цитируемым стихом в Библии: «буду вашим Богом, а вы будете Моим народом» (Лев. 26:12). Павел, филиппийцы, все сообщество верующих христиан на протяжении многих лет — избранный народ Божий; каждый в отдельности рожден свыше, лично и вместе — мы наследники Господних обетовании благодати. Павел словно бы сказал: «Мы можем не сомневаться в том, что Бог наложил на нас свою личную печать избрания и владения, потому что мы — обрезание».

Истинно ли такое вдохновляющее утверждение? Для нашей твердой уверенности в том, что мы — народ Божий и имеем его обещанные благословения, Павел добавляет три пункта, которые определяют признаки принадлежности к избранному народу: познание на опыте Духа Божьего, должное отношение к Иисусу Христу и отказ от собственных усилий. Здесь поочередно даны аспекты истинной религии: устремленность вверх, внешний и внутренний аспекты, так как христианин всегда должен заботиться о том, чтобы быть в единстве с Богом, достойно вести себя по отношению к другим людям и оберегать свой собственный внутренний мир.

Устремленность вверх, как аспект истинной религии, побуждается и руководится Духом Божьим: «…служащие Богу духом» (Флп. 3:3). Слово «служение» в греческом тексте Нового Завета, и как существительное (latreia) и как глагол (latreuo), имеет исключительно религиозное значение и объединяет два аспекта слова «service» (служение, служба) в нашем обычном применении. Мы говорим о «христианском служении», но мы также говорим: «Ты идешь на службу?» Интересна эта связь богослужения и работы, и здесь есть опасность неестественного и небиблейского разделения между тем, что происходит внутри и за пределами наших церковных собраний. Вся наша жизнь — служение Богу. Молитва — это служение Господу, и то же можно сказать о жизни тела, посвященного Богу (Лк. 2:37; Рим. 12:1). Служение Богу включает в себя всю личность христианина (Лк. 1:74; 2 Тим. 1:3). Для его осуществления необходима правильная позиция по отношению к Богу и поддержка, данная свыше (Евр. 12:28).

Все это выражено словами «…Богу духом». Прикосновение божественного лежит на богослужении тех, «кто, благодаря внутреннему присутствию освящающего и изменяющего Духа, предлагают в жертву не мертвые тела, а посвященную и обновленную жизнь» [100] . Служение духом освобождает от привязанности к какому–то определенному месту (Ин. 4:21–24) и от жертвоприношения животных (Евр. 10:15–18). Служение духом требует сердца, которое всегда с ним, тела, которое есть храм Святого Духа (Рим. 1:9; 1 Кор. 6:19). Но служение духом говорит и о посредничестве Святого Духа, работающего в нас, молящегося за нас (Рим. 8:26 и далее), делающего богослужение угодным Богу. Богослужение — это святая, глубочайшая и самая истинная реальность, потому что мы имеем обещание, что в богослужении Бог принимает нас как Своих священнослужителей через действие Святого Духа (ср. Еф. 2:18).

Внешнее отличие людей Божьих состоит в том, что они — люди, хвалящиеся Христом Иисусом. Он — радостная тема их разговора. Они находят огромное удовлетворение в Нем; благодарно и радостно воспринимают Его личность и то, что Он сделал, и прославляют Его как единственно достойного всех восхвалений: Господь Иисус Христос.

Итак, Бог обратился вниз с небес, чтобы привести к Себе людей. Он воодушевил их Духом, показал им красоту и совершенство Своего Сына и дал им веру в Него. Но он показал им также их истинную сущность, поэтому, наряду с переживанием на опыте животворящего Духа и истины искупающего Сына, они сознают, что сами совершенно лишены какой–либо ценности: они не на плоть надеющиеся.

Этот негатив в полной мере соответствует двум предыдущим замечательным позитивам. Если мы народ Божий только потому, что Дух Божий «нас, мертвых… оживотворил» (Еф. 2:1), где же тогда основание для самовосхваления? Если только один Иисус достоин хвалы, какое же место остается для самопрославления? Если энергия плоти лишь все более и более предает нас гневу Божьему, что пользы в том, чтобы надеяться на себя? Слово плоть резюмирует, каков человек, когда он находится в стороне от благодати Христовой. Это человеческое существо, не измененное Божьей возрождающей и исправляющей работой. «Плоть» — это человек без Бога: и в высший момент его развития, когда он велик и прекрасен, и в самой низкой точке его падения: неспасенный грешник, такой скверный, каким он только может быть. Решение «не на плоть надеяться» — это равноправная часть в символе веры христианина, так что мы исповедуем: «Я верую в Святого Духа, который даровал мне новую жизнь, сделал меня священником Божьим и руководит мной в истинном служении Богу. Я верую в Господа Иисуса Христа, единственного Спасителя, единственно достойного неумолкающей хвалы. Я верую, что во мне, в моей плоти, нет ничего благого».

Итак, истинная религия — вот первый источник радости. Но Павел, как внимательный наставник, знает, что недостаточно декларировать истину; необходимо также оградить ее от возможных искажений. Поэтому он устанавливает предупреждающий знак: «Берегитесь». Слово псы одно из самых оскорбительных и, несомненно, во времена Павла было не менее обидным, чем в наши дни. И все же Павел использует его, это указывает на то, что речь идет о чем–то весьма важном, поскольку подобное слово не выбирают с легкостью.

Суть вопроса разъясняется очень быстро. Павел определяет как псов, то есть исключенных из братства народа Божьего, тех, кто, говоря о спасении, после Христа ставит знак плюс. Во–первых, они прибавляют «дела»: они злые делатели, выражение, которое скорее означает: «злые защитники (необходимости) дел». Затем они добавляют обряд: они — те, кто калечит плоть, потому что в своем настойчивом требовании обряда обрезания они возвеличивают простой акт — исполнение ритуала. Это те люди, которые учат: «если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись» (Деян. 15:1); а в стихе 5 (Деян. 15:5) есть другое их требование: «соблюдать закон Моисеев». По их мнению, спасение, кроме веры во Христа, равным образом нуждается еще в личных делах праведности и принятии религиозного обряда. Христос — это не все, чем они хвалятся; свою долю имеет церковь и ее обряды; часть несут личность и ее усилия. Берегитесь, предупреждает Павел, в этом направлении — опасность!

В наше время, когда не многие способны на моральное и духовное негодование, нам не всегда легко понять накал духа Павла. В чем же состоит опасность, заставлявшая его быть столь настойчивым?

Противники, которых он атаковал, умаляли абсолютную достаточность того, что совершил Христос, и это вело к неправильному пониманию доктрины и пути спасения. Те, кто «дополняет Христа», до сих пор с нами. Это секты, такие, как мормоны, которые хорошо говорят о Христе, но ставят членство в своей секте неотъемлемой частью спасения; священники, которые, какой бы ни была их личная вера в Христа, все же своим служением побуждают людей надеяться на обряды, церемонии и таинства; и даже те, кто к делу Христа добавляет некое дополнительное переживание Святого Духа как необходимое условие для полного спасения. Все еще с нами те, кто искажает путь спасения, кто верит только в свои заслуги, заработанные собственными усилиями. И те, кто умаляет исключительную славу Иисуса, — до сих пор с нами. В христианском мире есть даже такие, кто подвергает сомнению реальность воплощения и воскресения, и такие, кто хотел бы найти спасение, каждый в меру своего разумения, во всех «великих» мировых религиях.

Для Павла все это имело значение. Он утверждал, что проповедует истину, а не понимание или грань ее; Христос, в понимании Павла, — это единственный и вседостаточный Спаситель грешников; а Благая весть, которую он провозглашал, — один Христос, одна благодать, одна вера; это единственная Благая весть, которая гарантирует, что мы будем приняты Богом и получим вечную славу. Следовательно, мы должны присоединиться к негодованию Павла, любить истину, как это делал он, прославлять Господа Иисуса Христа, как он, опираться на благовествование и делиться им с другими, как он.