Чтение онлайн

и был сдан лишь после пожара в крепости. Героизм русских войск при обороне

Полоцка и других городов отмечается даже в ответе Батория на комментируемое

послание (КПМЛ, II, стр. 200 - 201).). А мы, не ожидая, что ты так поступишь, и

надеясь на присягу твоих послов (ведь ты поступил так, как от веку не

бывало!), пошли было очищать свою вотчину, Ливонскую землю. Но когда

мы пришли в свою вотчину, в Псков, до нас дошла весть о тебе, что ты

пришел с войной к нашей вотчине, к Полоцку, и мы, не желая, вопреки

присяге, начинать с тобой кровопролитие, сами против тебя не пошли и

большого числа людей не послали, а послали лишь немногих людей к

Соколу разведать о тебе. Тем временем твой воевода Виленский, придя со

многими людьми к Соколу, необыкновенным способом зажег город Сокол

и перебил наших людей, а над мертвыми надругался беззаконным образом,

400

как не слыхано и у неверных; убить кого-нибудь в бою и оставить - это

военный обычай, а твои люди поступили собачьим обычаем: выбирали

трупы лучших воевод и детей боярских, разрезали у них животы и

вынимали у них сало и желчь, как бы для колдовства (как бы волховным

обычеем. - Крепость Сокол была взята гетманом Мелецким (а не Радзивиллом,

тогдашним воеводой виленским) вскоре после взятия Полоцка; «новое умышление»,

примененное при этом, заключалось в том, что крепость была подожжена

раскаленными ядрами. Немецкие ландскнехты, участвовавшие во взятии города,

умертвили русских пленных, в том числе воеводу Шеина. О происшедшем при взятии

Сокола надругательстве над трупами рассказывает Гейденштейн (ук. соч., стр. 79:

«многие из убитых отличались тучностью; немецкие маркитантки, взрезывая такие

тела, вынимали жир для известных лекарств от ран, и между прочим это было сделано

также у Шеина») и французский историк де-Ту (Thuani Historiarum sui temporis, p. IV,

tII. Lutetia, 1614, стр. 304). В ответе на комментируемую грамоту Баторий (или

Замойский, составитель ответа) сделал повштку оправдать этот поступок своих

ландскнехтов тем, что «то бывает во всем христианстве, те тела мертвые в малые куски

розрезывают, присматриваючися члонков всых и внутрностн, абы у хоробах [болезнях]

и ранах живым, помагали» (КПМЛ, II, стр. 202).). Ты пишешь и называешь себя

государем христианским, а дела у тебя делаются недостойные

христианских обычаев: христианам не подобает радоваться крови и

убийствам и действовать подобно варварам. И мы, всё еще сохраняя

терпение и надеясь, что ты умеришь свои притязания, разрешили своим

боярам снестись с твоими панами, да и сами неоднократно с тобой

сносились. Но ты возгордился безмерно и не захотел делать так, как

велось, при твоих предках, и не пожелал послать к нам послов по прежним

обычаям, а начал снаряжать войско против нашей земли. В грамоте же,

которую ты прислал нам со своим гонцом Венцлавом Лопатинским,

написано, что наши послы «призваны перед твой маестат» - как-будто это

какие-то безвестные сироты, а не послы, и поставили их, этих сирот, у

порога дверей и оттуда они беседуют с тобой, как с богом на небесах: гак

выглядит это «призвание послов перед твой маестат» и твоя безмерная

гордость! Ни в каких землях такого не слыхано: когда к великому государю

приходят послы не только от равного, но даже и не от великого государя, то

держат их по посольским обычаям, а не как простых людей, не как

данников, не ставят их «перед маестатом» («перед маистатом» их не ставят.
– В

«разметном листе», посланном с гонцом Лопатинским (КГ1МЛ, т. II, стр. 45), Баторий

жаловался царю, что русские послы не сказали ему ни слова (речь идет, очевидно, о

посольстве Головина, - см. выше, прим. 6), «кгды перед маестат наш были возвани», т.

е. «когда были приглашены к нашему величеству» (лат. majestas - величество).

Недовольство этим выражением, обнаруженное Грозным в комментируемом послании,

Баторий (или Замойский) объяснил в своем ответе на него тем, что Грозный не понял

смысла слова «маестат»: «глупе то и неведоме пишешь: тым прозвищом латинским

значитца моць владзы земское, которого слова звычай пошол от речи посполитое

Римское» (КПМЛ, т. И, стр. 198). В ходе дальнейших дипломатических переговоров

Грозный отверг это обидное для него обвинение в невежестве: «и мы то ведаем:

маистат - государство, а на манстате - государь на государстве, и государь государства

болши: приведут к государю, цно то к его лицу, а приведут к маистату, ино то к

повеленью к государскому приведут, а не к самому государю, ино то уж ниже, да и

хуже» (Памятники дипломатических сношений, т. X, стлб. 223 - 224). Употребляя здесь

401

слово «государство» в смысле «государское величество» Грозный, таким образом,

верно понимает смысл латинского majestas; выражение «привести к величеству»,

действительно, звучало на тогдашнем дипломатическом языке более гордо, чем

«привести к государю» (ср. это же выражение у самого Грозного в переписке со

шведским королем Иоганном III, выше, стр. 144).). Также, когда ты прислал нам

со слугой наших бояр Левой Стремоуховым свою охранную грамоту для

наших послов (а твои паны написали нашим боярам, чтобы мы по этой

охранной грамоте послали своих послов), то эта грамота оказалась

написана не таким образом, как пишутся охранные грамоты для послов:

твоя грамота написана как бы для мелких купцов, проезжающих через твое

государство. На что похоже такое высокомерие? Ты бы даже своему

воеводе Виленскому не написал таких укоров, какие заключены в этой