Чтение онлайн

осознали своего преступления и не попросили прощения, и тогда он,

вернув князю-архиепископу его прежний сан, принял их просьбу, не

разрушая их земли, ибо они - христиане; поэтому он и нас просил

остерегаться кровопролития и сохранять мир с его родственником, князем-

архиепископом Рижским. Сам посмотри: если бы Ливонская земля входила

в королевство Польское и великое княжество Литовское, он бы об этом

упомянул, а он вовсе не упомянул и не называл эту землю своею, а говорил

о ней, как о чужой; войной же он ходил на нее не для того, чтобы ее

покорить себе, а ради своего родственника, архиепископа Рижского

Вильгельма, потому что его обидели ливонцы; ходил за его обиду, а не для

того, чтобы их подчинить. Сам же написал: «не разрушая их землю», -

заметь, что «их землю», а не свою. А после этого в семь тысяч шестьдесят

восьмом году [1560 г.] прислал к нам король Сигизмунд-Август своего

посланника Мартына Володкова и с ним передавал о Ливонской земле, что

она издавна христианскими императорами передана его предкам и

присоединена к их наследственному владению - великому княжеству

Литовскому для укрепления и обороны. Рассуди сам, король Стефан,

хорошо ли государям говорить противоречивые вещи (неодностайные речи.
–

«Неодностайные» - противоречивые (ср. польск. jednostajny - единообразный). -

Грозный точно цитирует два диплематических заявления Сигизмунда II Августа: из

речей польских послов Тишкевича (Тышкевича) в марте 1559 г. (Сб. РИО, т. 59.. стр.

578) и из грамоты, привезенной посланником Мартином Володковым (Володковичем) в

начале 1560 г. (там же, стр. 603, 606 - 607). События, о которых упоминалось в первой

грамоте польского короля, происходили в 1556 - 1567 гг. Архиепископ Рижский

Вильгельм маркграф Бранденбургский (брат герцога Альбрехта Прусского и племянник

Сигизмунда II Августа) подвергся нападению со стороны магистра ордена (магистр

подозревал его, не без основания, в стремлении поставить Ливонию под польский

протекторат). Архиепископ Рижский был взят в плен, но в дело вмешался польский

король и принудил магистра к полной капитуляции (см.: Хроника Рюссова, Прибалт,

сб., т. II, стр. 347 - 350). Разница между содержанием двух грамот, отмеченная царем,

объясняется тем, что в августе - сентябре 1559 г. Кетлером был заключен договор (см.

выше, комментарий к первому посланию Курбскому, прим. 41), по которому южная и

центральная Ливония перешла под польскую власть.): через своих послов

передавал, как о чужой земле, а тут заявляет, что она ему передана от

императора, и называет ее своею! В своей грамоте он писал также, что

князья, магистр Кетлер и другие, обратились с мольбой о покровительстве

к его маестату. И, сделав такое неправое дело, паны короны Польской и

408

великого княжества Литовского стали называть Ливонскую землю своей и

послали туда своих смутьянов-ротмистров. И если бы они говорили

правду, то в одно слово говорили бы, а то говорят и пишут разными

словами, ухищряясь как-нибудь прибрать к рукам Ливонскую землю и

проливать неповинную христианскую кровь. После этого твои паны стали

говорить, что мы вопреки присяге вступили в Ливонскую землю, но до сих

пор не могут указать, в какой же это грамоте мы присягали. И после этого

принялись говорить, что мы нарушили охранные грамоты и вторглись в

Ливонскую землю, а мы ничего этого не нарушали, ибо Ливонская земля

не упоминается в мирных грамотах ни с какой стороны и в охранных

грамотах не говорится, что мы не должны очищать свою вотчину,

Ливонскую землю, от врагов. Опять-таки, если у тебя имеются какие-

нибудь грамоты твоих предков, наших прародителей и наши о Ливонской

земле, пришли их к нам и мы тогда не будем больше говорить о Ливонской

земле, а то, кроме кровопролития, оправдания у тебя никакого нет. А как

можно нарушать то, чего ни в каких грамотах нет и никогда не бывало? А у

панов твоих вечно одни и те же слова: напал на ливонцев, нарушил

присягу, нарушил охранную грамоту. Но если эта земля существовала

отдельно, а жители ее были нашими данщиками, и были в ней магистр и

архиепископ и епископы, а в городах - князья, а ни одного литовца там не

было, то была ли тогда нарушена присяга и охранная грамота с Литвой? И

кто ими владел, неужели литовские ротмистры? Этого тебе никак не

доказать! Когда они еще не были разорены, они обращались к нам с

челобитными, а поссорившись, заключали мир с такими же нашими

вотчинами, как они сами, с Великим Новгородом и Псковом. А в

челобитных они писали, что они испросили у нас прощения за то, что они

присоединялись к королю Польскому и великому князю Литовскому, и что

отныне они никогда не будут присоединяться к нему и ничем не будут ему

помогать. Если хочешь - можешь в этом убедиться: мы послали тебе

списки с тех грамот при этой своей грамоте. А если, может быть, ты

захочешь посмотреть самые эти грамоты, то пошли посмотреть своих

полномочных послов, и мы им покажем грамоты с печатями, в которых

ливонцы били челом о своих винах нашим прародителям, деду нашему,

блаженной памяти великому государю Ивану, и отцу нашему, блаженной

памяти великому государю и царю всея Руси Василию, и в которых они

отреклись от подчинения королевству Польскому и великому княжеству

Литовскому. Но ведь если бы Ливонская земля принадлежала Польше и

Литве, то ливонцы не писали бы так в своих челобитных грамотах. Почему