Чтение онлайн

Во–вторых, каждый из них результативен. Именно это и подчеркивает Павел. Вера, надежда и любовь звучат как абстрактные понятия, но имеют конкретные и практические результаты. Вера действует, любовь трудится и надежда претерпевает. Истинная вера в Бога ведет к добрым делам, а без дел вера мертва. Здесь Павел и Иаков соглашаются друг с другом, даже когда Павел подчеркивает, что вера проявляется в делах, а Иаков на первое место ставит дела, которые происходят от веры [11] . Истинная любовь к людям ведет к труду ради них; иначе любовь дегенерирует в простую сентиментальность. Более того, этот «труд» является kopos, что означает «либо утомительный характер того, что сделано, либо объем требуемых усилий» [12] . И настоящая надежда, которая вглядывается в будущее в ожидании возвращения Господа, ведет к выносливости (hypomone), проявляемой в терпеливой стойкости духа во времена тягот и гонений.

Настолько очевидной становится картина, выраженная фразой ваше дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа, что Кальвин ничуть не преувеличил, когда назвал этот отрывок «кратким определением истинного христианства» [13] . Бенгель утверждает подобным же образом, что «в них (т. е. вере, надежде и любви) заключено все христианство…» [14]

К какой бы деноминации или традиции мы ни относились, доктрина избранности вызывает у нас трудности и вопросы. Эта истина исходит из Писания, начиная с Божьего призвания Авраама (Быт. 12:1 и далее), и позже — избрания Богом Израиля «из всех народов», чтобы стать Его ценным уделом, «царством священников и святым народом» (Исх. 19:5—6). Это определение совершенно сознательно было перенесено на христианскую общину в Новом Завете (напр. 1 Пет. 2:5, 9—10). Более того, тема избранности почти всегда применяется в практических целях, чтобы развить уверенность (а не предположение), святость (а не моральную апатию), смирение (а не гордыню) и свидетельство (а не ленивый эгоизм). И все же нет никаких других обоснований Божьей избранности, кроме Божьей любви. Это ясно из Второзакония: «Не потому, чтобы вы были многочисленнее всех народов, принял вас Господь и избрал вас; ибо вы малочисленнее всех народов; но потому, что любит вас Господь…» (Втор. 7:7—8; ср. 4:37). Подобным же образом в 1 Послании к Фессалоникийцам Павел объединяет любовь Бога и избрание Богом (как и во 2 Фес. 2:13 и Еф. 1:4). То есть, Он избрал нас, потому что любит, а любит Он нас только потому, что Он есть любовь. И мы должны довольствоваться этой тайной.

Но прежде чем мы закончим эту тему, нам следует вспомнить утверждение, высказанное Павлом, Силой и Тимофеем, о том, что их братьев и сестер в Фессалонике Бог любит и избирает. Однако наша избранность сокрыта от нас; эта тайна известна лишь Богу (2 Тим. 2:19). Как же миссионеры посмели утверждать подобное? Они основывают свое познание на двух убеждениях: первое (5) касается их благовествования, а второе (3) — святости фессалоникийцев. Оба основания явились свидетельством действия Духа Святого, сначала в миссионерах (дав им силу благовествовать), потом в обращенных (произведя в них веру, любовь и надежду), что, в свою очередь, стало доказательством избранности фессалоникийцев. Это показывает, что доктрина об избранности не исключает необходимости благовестия, ибо только через проповедь Евангелия и принятие его открывается и становится понятной секретная цель Бога.

Так вырисовывается трехмерная картина церкви, представленная Павлом. Эта община, которую возлюбил и избрал Бог в далеком прошлом, имеет корни и черпает жизнь из Его источников, проявляя свою жизнь в Боге верой, которая действует; любовью, которая трудится; надеждой, которая дает терпение. Взгляд Павла сконцентрирован на Боге. Он думает о Церкви не как об институте человека, но как о божественном обществе. Неудивительно, что он так уверен в ее стойкости!

Но есть еще и четвертый аспект — это община, получающая и передающая благовестие. Об этом мы будем говорить в следующем разделе, когда перейдем от Божьей церкви к Божьей Благой вести.

Действительно, Послания, которые Павел часто называл «благовествованием» (напр. 2:4), он также иногда называл «нашим благовествованием», потому что провозглашали его Павел и его собратья (5) (ср. 2 Фес. 2:14; 2 Кор. 4:3), или даже «моим благовествованием» (Рим. 2:16; 16:25; 2 Тим. 2:8), потому что та особенная истина о том, что во Христе и иудеи, и язычники равны между собой, была открыта и доверена именно ему (Еф. 3:2—7). Но, тем не менее, он всегда знал, что прежде всего это было «благовестие Божие», потому что Бог открыл его (2:2, 8, 9) (ср. Рим. 1:1), и «благовествование Господа нашего Иисуса Христа», потому что Благая весть была сосредоточена на Нем (3:2) (ср. 2 Фес. 1:8; Гал. 1:7). Так, Бог был автором, Христос — сущностью, а Апостолы — главными (в то время как мы являемся второстепенными) благовестниками.

Для склада ума Павла было естественно перейти от Божьей церкви к Божьему благовествованию, потому что он не мог думать о них по отдельности. Церковь живет благовествованием, и Благая весть распространяется церковью. Оба они зависят друг от друга и служат один другому.

В стихах 5—10 Апостол описывает распространение Благой вести в Фессалонике, выделяя три четких этапа. Первый этап — «у вас было наше бдаговествование» (5); второй — «вы… приняли слово» (6); третий — «от вас пронеслось Слово Господне» (8). Другими словами: они узнали, приняли и передали дальше. Именно в такой последовательности, по Божьему замыслу, и должна распространяться Благая весть по всему миру.

Конечно, оно не пришло само по себе. Оно не спустилось с небес на парашюте. Его принесли Павел, Сила и Тимофей. До их прихода в Фессалонике не было церкви, а когда они ушли, церковь была основана и пустила корни. Как это произошло? Основание церкви явилось прямым результатом благовестия, что Павел и описывает в четырех выражениях.

Да, благовествование было не в слове только, но пришло оно в виде слов. Ибо Благая весть — это само «слово» (6, ПНВ), «слово Господне» (8, ПНВ) или «Божье слово» (2:13, ПНВ). Поэтому мы не должны молча соглашаться с тем, что современные слова утратили свою красоту. Слова значат много. Они являются строительными кирпичиками предложений, при помощи которых мы общаемся друг с другом. А Благая весть имеет специфическое содержание. Вот почему она должна быть произнесена, выражена в словах. Конечно, она также должна иметь образное выражение, потому что образы иногда намного сильнее слов. И все же образы также должны быть выражены словами. Поэтому всегда, будь то публичная проповедь или частное свидетельство, мы должны очень тщательно выбирать слова.

Слова редко бывают достаточны сами по себе, даже в обычном общении. Они могут быть неправильно поняты или на них могут не обратить внимания, поэтому их следует как–то усилить. Тем более — в христианском общении, поскольку слепые глаза и ожесточенные сердца не услышат Благой вести. Слова, произнесенные в человеческой немощи, должны быть утверждены божественной силой. Здесь ссылка, возможно, не на внешние чудеса, которые обычно определяются множественным числом слова «силы» (dynameis), но на внутреннее воздействие Святого Духа. Только Его силой Слово может проникнуть в ум, сердце, совесть и волю человека. Павел о том же писал и коринфской церкви (1 Кор. 2:1—5), и именно из Коринфа он пишет в фессалоникскую церковь. Мы никогда не должны разлучать соединенные Богом Его Слово и Его Дух. Слово Божье есть меч духовный (Еф. 6:17). Дух без Слова безоружен; Слово без Духа бессильно.