Чтение онлайн

Машина въехала в комплекс. Танрэй, опираясь на руку Паскома, вышла наружу и, не глядя себе под ноги, осмотрелась. На лице ее был восторг.

– О, Возрождающий Время, теперь ты превзошел самого себя! воскликнула она идущему им навстречу созидателю.

Кронрэй распростер объятья:

– Как давно я тебя не видел, златовласая муза!
– он слегка прижал ее к себе.
– И ты здравствуй, маленький Ал!
– созидатель слегка наклонился и засмеялся: на их родине с незапамятных времен было принято приветствовать еще не родившиеся души наравне со всеми, кто нашел воплощение.
– Когда же твоя мама наконец потеряет свою стройность? Ты не спешишь, увалень!

– Ну вот, он подумает: не успели мы появиться, как нас засыпали упреками!
– отшутилась Танрэй. Ей уже надоели постоянные укоры окружающих, дескать, совсем не заметно, что ты вот-вот станешь мамой, наверняка, мол, Паском ошибся, и у тебя будет девочка. Но обижаться на Кронрэя она не могла бы, даже если бы захотела.

– Ну, как тебе?
– созидатель повернулся и неопределенно повел рукой в сторону своего детища.

– Я не могу найти слов, достойных тебя!
– откровенно созналась она.

– Он сам захотел таким получиться, а я лишь исполнял его веления... Он уже существовал где-то, и мы только лишь помогли ему воплотиться в нашем мире... Скажи же, друг мой, у него есть душа?!

– Кронрэй-Кронрэй! Ты напрашиваешься на похвалы! Тебе не стыдно?
– женщина покачала головой и взглянула на Паскома. Тот рассматривал здания и одобрительно кивал.
– Я не могу ничего сказать, кроме того, что ты достоин носить имя своего великого "куарт"...

– Я не для одного себя прошу похвал. Здесь живут души нас всех - никто не обошел стороной эту стройку...

– Кроме меня, - вставила она.

– Но ведь и ты здесь!

– Увы, я не смогу внести свою лепту: леви-транспортировке я, в отличие от вас, не обучена, а вручную, боюсь, я не сдвину даже самую маленькую глыбу из припасенных тобой...

– Да что ты?! Ерунда! Одно твое присутствие воодушевит любой из этих камней, друг мой! Смотри, даже Сетен изволил подняться к нам из своих подземелий!
– беззлобно поддел Кронрэй экономиста, который и в самом деле поднимался откуда-то из-под фундамента пристройки.

Вот уж кого Танрэй не ожидала увидеть здесь и сейчас, так это Тессетена. Почувствовав общий смысл ее настроения, созидатель добавил:

– Сегодня просто день посещений. Как будто вы сговорились приехать сюда именно в этот час.

Тессетен вытирал вымазанные глиной руки, рукава его рубашки были по-рабочему подкатаны, повязка на голове почти распуталась, и концы ее падали за плечи; Сетен не поправлял ее, чтобы не испачкать.

– А-а-а!
– насмешливо протянул он.
– Экскурсия! А где же твои дети Природы, сестренка? Ты не всех сюда притащила?! Если мне не изменяет зрение, то я вижу всего-навсего одного... м-м-м... как там его? Орангу-Тангу? Павиана? Мартышку?

Ишвар насупился: кое-что из речей белого бога он все же понял, но не сообразил, почему же тот сердится на его род.

– Ты невозможен, Сетен!
– Танрэй сжала губы.

– Как будто, сестричка, ты только что об этом узнала... Но разве мне не простится столь маленькая слабость за мой благородный порыв помочь нашему созидателю и внести посильную лепту в его безу-у-умно великое дело?

Она не смогла сдержать улыбку, как и Кронрэй.

– Если тебе не трудно, золотая муза...
– он указал на повязку и склонил к ней взлохмаченную светловолосую голову.

Танрэй аккуратно поправила влажный от пота холщовый шарф, охватывавший лоб и придерживавший ситцевую накидку. Он стоял перед нею, словно укрощенный причудливый бык, отведя руки и покорно согнувшись. В его русых волосах уже проглядывала седина, хотя, как было известно Танрэй, Сетену не исполнилось еще и тридцати семи. Она успела заметить, что от него веет какими-то травами, заваренными в полную Селенио - непременно в полную! И еще - молоком, потому что все знали, как любит молоко экономист. В особенности - запивать им яичницу.

– Благодарю, сестренка, - он выпрямился.

Тут в выходящем на северный конус окне храма, еще не застекленном и не украшенном, показалась женщина. Видно ее было плохо, но Танрэй догадалась, что это - Ормона. Увидев их, жена Сетена остановилась и сложила руки на груди.

– Прошу вас!
– Сетен указал на ведущие вниз ступени. Посетите сектор отшельника, как говорится...

Ишвар боязливо попятился. Натаути лег у входа и выпустил длинный розовый язык, так что Танрэй спустилась за Сетеном в одиночестве.

– Твой пес мне доверяет, сестрица!
– усмехнулся экономист, слегка поддерживая ее под локоть при крутом спуске.

– Почему бы ему не доверять тебе, когда он родился у твоей волчицы? И знает он тебя гораздо дольше, чем даже меня...

– Если бы все дело было в давности...
– Тессетен не договорил и отвел глаза, когда она обернулась.

– А чем ты здесь занимаешься? Я думала, сфера твоих интересов лежит далеко за пределами прекрасного...
– ей нравилось платить сторицей за обиды прошлого, когда он со своей женой потешался над ее практической непригодностью.

– Я думаю. А если что-то и помогает мне думать, так это вот, - он кивнул на гончарный круг и на валявшиеся там и здесь забавные фигуры, геометрически походившие на шары и полусферы, но гораздо более затейливые.
– И другим приятно, и мне удобно. Сижу вот я и раздумываю, как бы в очередной раз вытащить твоего безнадежного муженька из нелепой ситуации с нашими соотечественниками... Столько вариантов появляется... А знала б ты, сколько их отпадает!..

– Что же все-таки случилось?

– То, о чем я говорил давно. Твой муж - идеалист, ему сложно понять, что в любой точке нашего шарика мы будем зависеть от Оритана. Такие дела сразу не делаются. Будь ты хоть семи пядей во лбу, а идти с голой задницей против стаи дикобразов... Ну, быть может, я чего-то не понимаю?

– Это я не понимаю.

Он уселся за круг и тронул педаль. Бесформенный кусок глины завертелся. Сетен намочил руки.

– Я не приглашаю тебя садиться, сестренка, но если ты не слишком боишься выпачкать свою элегантную одежду, то можешь расположиться где-нибудь...