Чтение онлайн

Воин бился и побеждал, бился и падал сраженным. И не знал, зачем Он это делает. Юноша жаждал понять хоть кого-то - или своих сторонников, или врага. Выбор был сделан уже очень давно, в незапамятные времена, но ни понять, ни принять, что движет его господином и повелителем, черный воин уже не мог...

Андрей отбился от группы туристов, щелкающих затворами фотокамер и весело переговаривавшихся на самых разных языках. Ему надоело представлять то, что так живописно и с увлечением рассказывал гид, а подходить ближе и прикасаться к чему-либо было запрещено (впрочем, за дополнительную плату, пожалуй... Но Андрею не хотелось никого и ни о чем просить, даже если, отдав деньги, он стал бы господином положения).

Сухой, знойный ветер пустыни нес в себе что-то зловещее. Где-то вдалеке, в мареве, поднимавшемся с раскаленного песка, должен был быть виден Каир.

Внезапно Андрей с устрашающей четкостью понял, что в двух, всего в двух шагах от него, везде и всюду - следы трагически погибшей цивилизации, невысказанные слова, вмурованные в камень.

"Да, сынок, встретились нынче немой и слепой... Ты не догадываешься, чье перед тобою послание? Маленький слабый мальчик, потерявшийся в огромной и грозной Вселенной... Среди звезд он ищет миры своих родителей и кричит, кричит, кричит им немым криком, а они, как и ты, не слышат его, потому что разучились слышать. Назови мне имя его, ученик!"

– Я не знаю...
– растрескавшимися губами беззвучно пробормотал Андрей: голос был таким отчетливым...

Звонкий женский смех, рассыпавшийся колокольчиками по ветру и превратившийся вначале в сиплый мужской кашель, а затем в смех толпы туристов, Скорпиону непонятный и кажущийся кощунственным.

Андрей закрылся руками и бросился в пустыню. Все были заняты, слишком заняты, чтобы заметить его бегство. Постепенно Скорпион перешел на шаг и брел под палящим солнцем, куда - и сам не ведал...

Ему было абсолютно все равно, всюду было одно и то же темно-розовая мгла и скрипящий на зубах песок.

Он слегка удивился, услышав два одиночных выстрела откуда-то справа: в него, что ли?! как это?!

Третий принес с собой разрывающую мозг боль. Проседая на песок, Андрей почувствовал, как что-то льется с затылка на спину. Темно-розовое потемнело, почернело и куда-то свернулось...

– Ой, устала-устала-устала!
– Рената скинула туфли, добралась до кресла и стала растирать немного опухшие ступни. Люда!

Няня выглянула из кухни. Рассеянная она какая-то в последнее время: глаза, вроде бы, горят, а ничего не видят, ни на чем не останавливаются, даже на любимчике-Сашкине. Что с нею происходит? И мальчик, как будто, сильнее ушел в себя, хоть веди к психиатру с подозрением на аутизм. А тут и так голова кругом, не знаешь, за что хвататься... Так, в первую очередь надо успокоиться самой. Приспичило Гроссману открывать это дело...

– Люда, у нас есть что-нибудь перекусить?

Та блаженно улыбнулась и секунд через десять кивнула.

– А где Сашкин?

– Да... здесь где-то был...

Стоп! Зацепочка! Чтобы Людмилка не знала доподлинно, что происходит с ее воспитанником?! Да быть такого не может!

– Люд, а Люд! Ты у меня не заболела? А?
– Рената обула домашние тапочки и отбросила накрученную прядь волос за плечо. Длинные локоны, как расплавленное золото, заливали всю спину, небрежно прихваченные заколкой.

"Ох, мне бы такие!" - подумала няня и погляделась в зеркало. Её непонятного цвета "обглодыши" показались ей сейчас особенно отвратительными.

– И все-таки, - хозяйка поднялась, - где Сашкин? Обычно стоит двери щелкнуть - он летит встречать. Сынуля! Ты где? она направилась по коридору к детской.

Саша сидел и сосредоточенно играл, не замечая ничего вокруг. Пирамиды, выстроенные три дня назад, до сих пор не претерпели никаких изменений и не обновлялись. Что-то шепча под нос, мальчик водил чем-то черным по полу, как бы заставляя это "что-то" прогуливаться между постройками.

Рената из любопытства прислушалась, что он там бормочет, и похолодела:

– ...Будь он проклят!
– говорил Сашкин, как бы озвучивая тем самым темный предмет.
– Я навеки отделил его душу от разума. Будь он проклят!..

Само по себе сказанное не соответствовало речам ребенка, не достигшего четырехлетнего возраста. Но, кроме того, Ренату сковало такое знакомое ощущение "дежа вю", якобы ложной памяти, от которого изо всех сил отбивался измученный рассудок.

Другой рукой мальчик держал маленькую фарфоровую куколку из набора, подаренного Маргаритой на их новоселье. Сделав резкое движение, Саша "заставил" куколку взбежать на вершину самой большой пирамиды. Темная игрушка в правой руке "последовала" за нею.

– Тогда пусть так! Негромко воскликнул он за куколку и отпустил ее. Пощелкивая, куколка покатилась по ступенькам пирамиды. Рев темной фигурки получился у малыша особенно достоверно.

Рената закрыла рот ладонью и отскочила в коридор, толкнув спиной Люду.

– Что случилось?
– спросила та, видя полубезумные глаза хозяйки. Саша вздрогнул и оглянулся. Ренату трясло.

– О, боже! Что за игры?!
– она посмотрела на Люду: - Давно он у тебя так играет?!

Та пожала плечами и смутилась:

– Я ни разу не замечала, чтоб он так играл... Сашулька, покажи, что у тебя в руке...

Мальчик встал с колен и спрятал игрушку за спину. Рената решительно подошла к нему и насильно разжала его пальцы. В ладонь ей упала маленькая, искусно вырезанная из черного камня с коричневатыми прожилками фигурка дракончика. Вещь походила на старинную и тем не менее определить по стилизации, к какому времени и чьей культуре она принадлежала, Рената вот так, с ходу, не смогла.

– Откуда это у тебя?

Саша опустил глаза и упрямо поджал губы.

– Я спрашиваю: где ты это взял?
– настойчиво повторила Рената.

– Нашел.

– Нашел?! Где?! Посмотри на меня! Где нашел?

Мальчик отводил взгляд. Возьми себя в руки, Рената! Не пугай его понапрасну. Если у него характер его настоящего отца, то хоть в лепешку разбейся, а насилием ничего из него не выудишь.

Рената присела на корточки и, смягчившись, положила руку на его макушку.

– Сашкин, Сашкин... Ты пойми: я напугалась. Дети так не играют. Ты увидел это по телевизору?