Чтение онлайн

Земля под ногами задрожала. Закачались шары фонарей по обе стороны дороги. Сотряслись ветви деревьев. Скрипнули механизмы в машине, и она слегка спружинила на рессорах.

– Слушай меня, Фирэ...

– Рот можешь закрыть, - Паском бросил стальной стек в пробирку и отошел от сидящего на полу туземца, чтобы сполоснуть руки.
– Жить будешь. Духи тьмы проиграли твоим духам, так что в лучшие края ты отправишься еще нескоро...

Дикарь ощупал горло, которое совсем еще недавно стискивало страшное удушье и резь. Теперь ему было значительно легче.

Протирая ладони чистой салфеткой, кулаптр с хитроватым прищуром раскосых темных глаз взглянул в его сторону.

– Назови мне разве только-только, с кем ты контак... с кем ты общался незадолго до того, как злой дух напал а тебя, добавил он.

Туземец не знал, зачем это нужно чудотворцу, но задавать вопросов не посмел и просто перечислил прозвища нескольких людей из племени. Паском покивал и вышел. Снаружи у костра его поджидал Ишвар.

– Здравствуй, атме Паском!
– сказал ученик Танрэй на языке ори.

– Здравствуй-здравствуй, Ишвар-Атембизе. Проводи-ка меня к хижинам Уакари-Су, Бхариты и Расаппы...

Ишвар с готовностью поднялся.

– А Венти - он останется с нами или его заберут к себе предки?
– в его словах не было того благоговейного страха, который вложил бы в такой вопрос средний оританянин, но не было и той особой почтительности, какую выражали просвещенные ори по отношении к человеку, что получил новое воплощение или перешел в состояние временного отдыха.

– Он останется с нами, - кулаптр размеренно шагал со своим чемоданчиком в руке и постукивал посохом по камням кривой улочки между жилищами.

– Это хорошо.

– По крайней мере, хорошо уже то, что ваше племя изолирует одержимых злыми духами от здоровых. Однако-однако болезнь эта опасна тем, что она распространяется еще до того, как ее признаки проявились у зараженного...
– размышлял Паском вслух, думая тем временем о чем-то своем.

Ишвар понял, что дух, одолевший беднягу-Венти, был коварнее других.

– А в Стране Богов уже научились защищаться от этой... болезни?
– спросил он.

– Признаться, Ишвар-Атембизе, с нею я познакомился только у вас, но мне удалось распознать ее и вовремя найти противоядие, иначе все-все оританяне уже умерли бы от эпидемии...

– О-о-о...
– почтительно протянул ученик Танрэй.
– Значит, боги тоже могут умереть, как и мы, атме?

– Могут, Ишвар-Атембизе, еще как могут. И даже быстрее вас, потому что очень уж мы отдалились от Природы в наших городах...

– О-о-о...
– еще раз повторил Ишвар.

– Но меня беспокоит не это...
– старик покрутил жиденькую бородку.
– Ормону никогда не интересовала жизнь вашего племени, а сегодня она сама приехала и принесла мне весть о болезни Венти... Вот я и хотел бы знать, что подвигло ее на этот шаг?

Туземец покачал головой. Впрочем, Паском и не ждал от него вразумительного ответа. В своем вечном одиночестве древний, как мир, кулаптр привык вести беседы с самим собой.

– Она не дала мне войти в ее мысли, и это-это нехорошо... Сторонись Ормоны, Ишвар-Атембизе. Она что-то задумала...

– Так вернись и спроси ее, атме...

– Я не смогу вернуться в город до утра. Сейчас мне необходимо предотвратить эпидемию, а это не делается быстро...
– и Паском снова ушел в себя, а тело его размеренно двигалось рядом с Ишваром.
– Нет, я и так не могу пробиться... Не знал-не знал, что Ормона настолько сильна... Берегись ее, мальчик...

– Расаппа живет здесь, атме, - Ишвар указал на хижину, ничем не отличавшуюся от других, раскиданных по селению.

– Не ходи за мной. Жди у огня, - распорядился Паском и шагнул на порог жилища, зазвенев глиняными колокольчиками, подвешенными над входом.

Ученик Танрэй покорно сел возле ребятишек, присматривавших за тем, чтобы костер не погас.

Кусты раздвинулись, и к огню вышел волк атме и ее мужа. Мальчишки подхватили ползавшую в пыли годовалую сестренку и бросились в дом, крича Ишвару, чтобы он прятался.

Нат проводил их угрюмым взглядом и уселся по другую сторону костра. Ишвар без особого страха, но с благоговением посмотрел в глаза зверю.

– Не обижай наших людей, атме Натаути, - шепнул он. Гневайся лучше на диких предков и на духов зла...

Волк двинул бровью. В отсветах костра его глаза казались желтыми, а черных зрачков посередине почти не было видно. Но несмотря на это, выражение его пушистой умной морды было беззлобным.

Ишвар снял с пояса еще не ощипанную птицу, которую недавно подбил недалеко от поселка, приподнялся и на полусогнутых ногах осторожно подошел к Нату.

– Прими, атме, и будь к нам добр...
– туземец положил птицу в шаге от волка и все так же на полусогнутых вернулся на место.

Волк чуть-чуть наклонился, шевельнул кончиком носа и снова выпрямился. Грудь его выпирала вперед, голова чуть откидывалась назад, и вся осанка зверя говорила о божественном происхождении Ната. Простые волки и собаки держатся иначе. Атме Натаути бог. Он - страж златовласой богини и ее высокого спутника... И он за что-то рассержен на смертных, ибо люди продолжают пропадать уже в течение многих лун и иногда их находят в джунглях растерзанными.

– Прими, прими, атме!
– шепотом заклинал Ишвар, стараясь не шевелиться.

Волк тяжело вздохнул, встал, поднял с земли подношение и унес в чащу.

Ишвар воздел руки к небесам и пробормотал слова благодарности.

Гости из Тепманоры - страны, что лежала на северо-запад от Кула-Ори - постепенно избавлялись от лишних одежд. Они тоже были оританянами, только с северного континента, уже давно закованного во льды и затопленного океаном, но к жаре "бархатного пояса планеты" не привыкли. В местности, где они теперь обитали ("Тепманора" дословно переводилась с языка северных ори как "Край деревьев с белыми стволами"), климат был суровым, как и на погибающей родине. Затравленные кознями зимы, они старались одеваться как можно теплее и до последнего не могли поверить, что в этом сезоне солнце способно палить так нещадно, как никогда у них.

Разъезжая по Кула-Ори в сопровождении правителей нового города, они восхищенно прищелкивали языками и пальцами и воздавали хвалы мастерству Кронрэя. Созидатель был смущен, но сиял от гордости. Одно дело - похвалы тех, с кем ты возводил все это, восторг наивных дикарей или деланное почтение в общем-то безразличной серой массы приезжих - и совсем другое оценка независимых, но знающих в этом толк, равных, соотечественников. Совсем другое. Талант нуждается в поклонниках и пальцещелканиях, а визитеры пальцы не жалели от души.