Чтение онлайн

— Ты хотела поговорить о чем-то срочном, — напомнил я колдунье. Не люблю, когда она начинает предаваться воспоминаниям.

— И хочу до сих пор. Я видела Эдель. Через три-четыре дня она будет в Эсфероне. Думаю, ты в курсе.

— А Эдель знает, что это я приказал Седрику отправить ее домой?

Колдунья горько усмехнулась и ответила:

— Домой? Эдель давно перестала считать Драгонию своим домом. Дорриэн, ты же прекрасно понимаешь, что удержать насильно ее не удастся. Она опять сбежит… К тому же в прошлом году она присягала на верность Седрику.

Демоны! И кто ее за язык тянул?!

— Советую тебе разрешить, наконец, все ваши конфликты.

— Думаешь, я этого не хочу! Знать бы, что ей тогда наговорил отец!

— Что-что? Правду конечно. О ее рождении. Ну и еще чего-нибудь от себя добавил.

— Добавил? — Последние годы я ломал голову, зачем Шерэтт разрушил счастье собственной дочери.

— Ты же знаешь, как он относился к Эдель. Шерэтт всегда ненавидел полукровок, пусть даже в ней и течет его собственная кровь.

Я опустился в кресло напротив. После смерти отца Леста была одной из немногих, к кому я мог обратиться за советом.

— Как мне вести себя с сестрой?

— Просто покажи ей, как ты ее любишь, и не удерживай насильно. Возможно, тогда Эдель сама решит остаться.

— А Седрик? Она ведь теперь его подданная?!

— До сих пор ты успешно манипулировал им. Надавишь и в этот раз. Кстати, ты готов к встрече будущей супруги?

Я немного помолчал, чтобы не наорать на колдунью. Она ведь не виновата, что уже не первая достает меня этим вопросом. Вот о ком мне меньше всего хотелось думать, так это о Солее. В голову лезли совсем другие мысли о некой разрушительнице королевств…

— О чем мечтаешь, Дорриэн? Вижу, ты не рад ее скорому приезду.

Я посмотрел на колдунью таким несчастным взглядом, что она не сдержалась и рассмеялась.

— Ты выглядишь сейчас, будто заключенный перед казнью. Если не хочешь жениться — не женись.

Не женись! По-моему, это был первый глупый совет, который я слышал от колдуньи. Разорвать помолвку! Даже страшно представить, какие последствия повлечет за собой подобное решение. Старейшины мне точно не простят.

— Ты же знаешь, что я никогда этого не сделаю. Это была последняя воля отца. Уже перед самым отъездом в Нельвию он потребовал поклясться ему, что я женюсь на Солее. К тому же меня не коронуют, пока я не предоставлю Драгонии новую Владычицу.

Леста безразлично махнула рукой, как будто мы обсуждали какую-то ерунду.

— Ну так возьми в жены эмпатию. Старейшины будут только рады.

— Не хочу я эмпатию!

Глаза колдуньи заблестели. Нет, определенно, иногда она бывает невыносима!

— А кого же ты хочешь, мой мальчик? Уж не связано ли это с кем-нибудь из твоих гостей?

Я отвел взгляд, не желая отвечать. Хотя Леста и без слов могла догадаться, что творится у меня в душе.

— Я слышала, Теора отправила к тебе посланницу, — как можно равнодушнее бросила она. — До чего-нибудь договорились?

— Нет. Старейшины и я уже решили после коронации объявить людям войну.

Колдунья резко поднялась и направилась к двери.

— Не становись похожим на своего отца, Дорриэн. С каждым годом ты все больше напоминаешь мне его. Наверное, это наше проклятие…

— Какое проклятие?

Колдунья не ответила и вышла, оставив меня одного наедине со своими безрадостными мыслями.

Нарин

— Вол, ну Волчик, миленький, когда ты устроишь мне встречу с Лестой? Может, мне подождать ее возле кабинета Владыки, пока она не освободится? — Я поднялась с колен.

— Сидеть!

И от неожиданности снова на них села.

— Ты не подумала, что Дорриэн может поинтересоваться, зачем тебе так срочно понадобилась эмпатия?

— Скажу, что хочу купить у нее крем от морщин.

— Не смешно. Как только погода наладится, я отвезу тебя к ней.

— Но почему я не могу поговорить с ней сейчас?!

— Потому что Леста с дороги очень устала, а к Владыке у нее было что-то срочное, вот она и приехала в Ирриэтон, не заезжая домой.

Наш спор прервало появление Инэки. Эмпатия держала в руках лист бумаги.

— Слуга попросил передать вам, госпожа.

Я взяла из рук девушки сложенный вдвое листок. Открыв и быстро пробежавшись по нему взглядом, торжествующе улыбнулась.

— Леста приглашает меня завтра к себе домой.

На следующий вечер я и Воллэн, незаметно покинув Ирриэтон, отправились на окраины Эсферона. Погода была отвратительная. Переставший ночью лить дождь, с утра зарядил с новой силой, превратив дороги в жидкое месиво. Разбрызгивая грязь по сторонам, лошади неслись вперед сквозь туман, управляемые ловкой рукой кучера.

— Вол, и долго еще будет такая мерзкая погода? — спросила я, когда мы пересекли Фонтанную площадь.

— Возможно неделю или две. В худшем случае — месяц. Мы все боимся, что из-за дождя придется отложить свадьбу Дорриэна.

А эта падающая с неба водичка начинает мне нравиться!

— Почему отложить?

— Венчание должно проходить на развалинах храма любви. Может, заметила белую лестницу? Мы ее только что проехали.

Заметила. Высокая крутая лестница метров двадцать в высоту, оканчивающаяся круглой площадкой с полуразрушенным алтарем в центре. Долго же придется Солее шкандыбать по ней в своих свадебных туфельках. Еще ненароком споткнется и упадет. Вот трагедия будет…

— Ты чего улыбаешься? — привел меня в чувство Вол.

— Прости, задумалась.

Вскоре мы уже стояли у ворот огромного старого особняка. Я присвистнула. Почему-то ожидала увидеть избушку на курьих ножках, а колдунья, оказывается, живет в царских условиях.

Дверь нам открыла молоденькая эмпатия, служившая, как оказалось, экономкой в доме Лесты.

— Входите. Госпожа ждет вас.

Мы последовали за служанкой. Помимо того, что снаружи дом напоминал мини-версию Ирриэтона, внутри он так же ничем ему не уступал. Мрачный и темный, но в то же время такой манящий и загадочный. Казалось, эти стены таят в себе множество секретов. Размытые очертания мебели, утонувшей в полумраке, как бы давали понять гостю, что у этого дома богатое прошлое.

Я прикрыла глаза, чувствуя, что сейчас опять что-то увижу. За последние недели я настолько привыкла к этой своей особенности, что иногда переставала замечать, где заканчивается реальность и начинается видение…

…Вечер. Так же как и сейчас льет дождь. Молодая эмпатия, завернутая в алый плащ, вошла в дом, освещенный тысячами свечей. Скинув плащ, она отдала его подбежавшей служанке и, подойдя к зеркалу, поправила несколько выбившихся из прически золотистых локонов. Улыбнувшись своему отражению, женщина обернулась на звук звонкого детского голоса.