Чтение онлайн

— В пакете находится сообщение Интерпола.

— Кого?

— Да что вы там, у себя в Лиепае, — задрожала от негодования мембрана в трубке, — не знаете о существовании международной организации уголовной полиции, созданной в тысяча девятьсот двадцать третьем году для совместной борьбы с преступниками?!

— Ну и что надо этой организации от нас?

— В Интерпол поступила информация о том, что в Латвии может объявиться один международный преступник, кстати, уроженец ваших мест. Возможно, он постарается изменить свою внешность, фамилию, но в сообщении указаны его антропологические данные, приметы, привычки. Жаль, конечно, что нет отпечатков пальцев. Будьте осторожны, это очень опасный человек. От него можно ожидать всего. К вам на помощь должен вылететь представитель Интерпола.

Гутманис положил телефонную трубку и нехотя вскрыл конверт. Из него выпала фотография и несколько отпечатанных на машинке листков. Едва следователь успел с ними ознакомиться, как вновь раздался стук в дверь.

— Извините, — сказал все тот же дежурный полицейский, звонили из дома господина Куна. — У них, кажется, произошло убийство. Я уже выслал туда наряд полицейских.

— Почему «кажется»?

— Звонил доктор Гарозе. Он сказал, что это очень похоже не на обычную смерть, а на убийство.

Следователь встал, положил в карман фотографию из конверта и приказал все еще стоящему в дверях полицейскому:

— Вызовите мою пролетку.

Дом Куна находился сразу же за старым еврейским кладбищем. Большой, с огромной застекленной верандой и высокой черепичной крышей, он стоял в глубине цветущего фруктового сада. Гутманис прошел по выложенной керамическими плитками дорожке к особняку и, поднявшись по широкой лестнице, постучал. Дверь мгновенно распахнулась.

— Прошу вас, — сказал полицейский сержант, показывая на приоткрытую дверь. — Он там.

В комнате, уставленной всевозможными восточными безделушками, нервно прохаживаясь, следователя поджидал врач.

— Здравствуйте, я доктор Гарозе. Я здесь ничего не трогал. Я читал многие детективные повести, и понимаю, насколько вам важно видеть место происшествия в нетронутом виде. Я всегда…

— Что здесь произошло? — сухо прервал поток слов Гутманис.

— Ах, ну да, конечно, — еще сильнее засуетился доктор. — Сейчас расскажу вам все по порядку. Меня вызвал слуга. Я живу здесь, через дорогу. Я зашел и сразу же все понял. Господин Кун сидел в кресле, а в руке у него была зажата трубка. Здесь еще стоял такой специфический запах. Мне даже пришлось передвинуть диван, чтобы приоткрыть окно и проветрить кабинет. В общем, вы сами можете понюхать трубку. Похоже, преступник именно туда насыпал яду. Вот, вы только…

— Не трогайте ничего, — довольно резко оборвал его следователь, вынимая из кармана лупу.

Доктор недовольно фыркнул и отошел в угол.

Гутманис внимательно осмотрел сидящего в глубоком кресле покойного, высыпал на чистый лист бумаги содержимое трубки, а затем попросил полицейского, чтобы он позвал кого-нибудь из прислуги.

— У них постоянно живет только один слуга, и тот почти слепой, — сказал доктор, — а уборщица и прачка приходят только два раза в неделю.

В кабинет вошел сгорбленный седой старик в длинной белой рубашке.

— Здравствуйте. Как вас зовут и долго ли вы работаете у господина Куна?

Старик долго смотрел слезящимися глазами на Гутманиса, соображая видно, кто он такой, а затем, шамкая беззубым ртом, ответил:

— Я работаю у старого хозяина уже почти сорок восемь лет. Он всегда имел привычку после еды садиться в кресло и курить трубку. Я позвал доктора, он вызвал этих истуканов, — старик показал на огромного полицейского, стоящего в дверях, — а они меня никуда не пускают. Мне надо приготовить обед молодому господину. Он уехал с каким-то господином на машине и, наверное, скоро вернется.

— Он случайно уехал не с этим человеком? — Гутманис протянул фотографию.

Старик взял ее трясущимися руками и подошел к окну.

— Да нет, что вы, это же молодой хозяин. Только я никогда не видел у него такого костюма.

— А вы хорошо рассмотрели человека, с которым он уехал?

— Я в последнее время совсем плохо стал видеть, только когда совсем близко. Этот мужчина приехал вчера вечером, принял ванну и переоделся в одежду молодого хозяина. У него ничего не было с собой. Затем мужчина имел разговор со старым хозяином. Они даже, кажется, поругались.

— Поругались? — переспросил следователь.

— Да, но потом приехал молодой хозяин, и они все вместе вышли к ужину. А сегодня после завтрака Генрих куда-то уехал с гостем.

— Вы не заметили, кто сел за руль?

— Нет, я только слышал, как они вдвоем спустились вниз к гаражу. Старый хозяин как раз пошел к себе в кабинет, а я потихоньку убрал посуду со стола.

— Ваш молодой хозяин случайно не верит в какие-нибудь приметы, черных котов, еще во что-нибудь?..

— Чего? — Старик, сощурившись, внимательно посмотрел на Гутманиса, не шутит ли он. — Да нет, Генрих этим не страдает.

— А это что такое? — спросил следователь, кивнув на большой резной алтарь, стоящий в углу.

— Старый хозяин жил на Востоке и занимался не только торговлей, но и изучал джайнизм.

— Это одна из древнейших религий, основанная Мата-хавирой, — встрял в разговор доктор, — по которой во все созданное богом или мастером вложена душа или дух. Вся же цель существования человека заключается в очищении его духа путем ведения уравновешенной жизни без нанесения вреда другим живым существам.

— Да, да, это так, — согласно закивал старик, — вся жизнь без нанесения вреда.

— А что вы можете сказать о молодом хозяине?

— О, это очень честный и открытый молодой человек.

— Ему тридцать один год?

— Да, ваша правда. Он молод и еще может совершить много благих дел в этом мире.

Громко хлопнула входная дверь, и в кабинет влетел полицейский в мотоциклетном шлеме и очках.

— Господин следователь, нам только что позвонил ваш помощник Ивар Блуме. На дороге Лиепая — Нида в автомобильную аварию попала машина племянника господина Куна. Есть человеческие жертвы.

Взглянув на носки своих ботинок, Гутманис качнулся на каблуках и проворчал:

— Да, похоже, преступник обошел нас на несколько ходов. Что ж, не будем испытывать судьбу. — Он подошел к мотоциклисту. — Езжайте и передайте Блумсу, что я сейчас приеду. Пусть постарается все сохранить в неприкосновенности.

К тому времени, когда Карл Гутманис добрался на своем экипаже до места аварии, там уже собралась толпа любопытных. Больше всего здесь, конечно, было мальчишек с окрестных хуторов.