Чтение онлайн

Ощущение что несут на руках и ложат в тряпицу. Снова куда то переносят и вот уже тёплая женская грудь тычится в рот малышу: непроизвольно новорожденный хватает её и кое-как справляясь с непослушными губами и язычком начинает сосать молоко.

Странные слова и язык. Артём совершено не может понять кто и на каком языке говорит: “Аннарит глом инда фас. Лоррик лярут оффсе тонна...”

Система показывает столбцы текста и букв, отчаянно происходят некие расчёты и процесс поиска языков, но перевода пока что нет и на вопросы новорожденного она не отвечает.

Следующие, долгие дни, проходили для Артёма в “созерцании собственного пупка”, как и советовали философы: грудь матери, сон, раздумья кто он и что с ним происходит, молчание Системы – снова грудь и сон, “хождение под себя”, совершенно непроизвольное, смена пелёнок и сон. Редкие обмывания – особо с чистотой, там где он сейчас находился, не заморачивались.

Из забот о малыше - были лишь в меру чистые, пахнущие травой или корой, пелёнки и обмывания в случае обделывания. Всё.

Рассматривать, лежащему на шкуре собаки или волка, в самосделанной люльке из досок, “новорожденному” - было практически нечего: примитивный дом-хибара с одной большой комнатой и парой поменьше, огороженные от основного помещения обычными занавесками. Стол для еды у в центре и поменьше, у самого окна.

Всего два табурета и куча тряпья постоянно сушащегося у чадящего округлого камина или печи, малышу сложно было разобрать не имея возможности приблизиться и пощупать всё самому.

Вечная полутьма. Непонятные разговоры. Кормление и почти тут же организм тянуло на сон. Потом всякие исполнения потребностей и обмывка, и так день за днём. Взрослому человеку хотелось выть от скуки и полного отсутствия каких либо событий в жизни.

Примерно через три месяца, неожиданно снова подключилась, вернувшаяся в активную форму, Система: “Внимание! Осмотр!”

– -Чё? Кем?
– мысленно пробормотал со сна мужчина, пока его нынешний детский ротик лепетал нечто умилительное и слюнявился на не сильно опрятный халат матери, несущей его на руках прочь из хибары.

Выбрались из-за нескольких ковров, видимо бывших вместо дверей, на свежий воздух – охренеть!

Оказывается это целое поселение, на несколько тысяч домиков разнообразнейших форм и расцветок, но всех их объединяло одно – дикая нищета! Огромный раскинувшийся кое-как дачно-садовый кооператив нищих. Примерно так.

Дома возводились “из того что было”, то бишь гнилых досок и кусков камня, старющего замшелого кирпича, точнее его обломков и брёвен, а то и просто древесных стволов немного обработанных лишь бы выдерживали вес. Много было глины, соломы на крышах или камыша, замазки землёй и тому подобного.

Посёлок примыкал к домам окраины большого города, там высились многоярусные дома, были видны башни крепостной стены и храмов, стоял гвалт - даже здесь слышимый: от голосов многих тысяч глоток одновременно орущих, перекрикивающих друг друга, поющих или смеющихся до хохота.

Но здесь, куда вынесли “младенца” Артёма: присыпанная крошевом соломы грязища, у сотен нищих хибар, толпа шепчущихся на ухо друг другу людей - таращащихся на молодых матерей с грудничками, возрастом от месяца до полугода на руках, и странная комиссия из трёх седовласых стариков, с бородами чуть не до пояса.

Очередь. Всех матерей с грудничками выставляют в единую очередь и они, согласно кивку одного из стариков, идут к старшему бородачу: тот смотрит на карапуза, потом поднимает длинный посох с камнями, словно бы для удара, но вместо этого просто водит им вокруг розового плачущего комка плоти, как сапёр металлоискателем - на угрожаемом минноопасном участке.

– -Что это?
– спросил мысленно, скорее самого себя чем Систему, Артём.
– Какого лешего им от меня надо будет и зачем это... В виде металлоискателя? Надеюсь не очередной местечковый Ирод, с манией казней младенцев мужского пола.

Младенцы были однако не только мальчиками, но и девочками: их осматривал самый старый из “бородачей”, водил перед ними обеими руками, а потом посохом – но вскоре качал головой и жестом отпускал матерей обратно в толпу, к мужьям и братьям шепчущимся тут же, но на приличном расстоянии.

Стала наконец видна прибывшая в поселение группа: трое стариканов с посохами, в шёлковых одеждах чуть не до самых пят, в смешных колпаках на головах, но скорее коротких и широких, с оторочкой позолоченной или золотой вязью.

За ними высилось два десятка могучих воинов в однотипных накидках, но разнообразнейшей броне и вооружении: накидки белые, с изображением на них чёрной горы или скалы и на ней красного дома, скорее всего башни, замка или храма. Артём не мог понять.

Воины были в бригантинах с металлическими полосами, кольчугах обычных и ламелляре. Пара рослых детин стояла одетые в кирасы и носила на головах не открытые, без забрал, шлемы – а настоящие произведения искусства: вычурные головные уборы с завитушками в виде бараньих рогов, гроздей винограда и цветка лотоса на вершине.

Смысла композиции Артём понять так и не смог. Возможно тамошние бараны жрали виноград и фекалии выделяли лотосами? Или местные воины были самокритичны и сами понимали - кем являлись для своих командиров?

Старик попросил мать Артёма подойти и тут же снова включилась Система: “Твоя очередь Арикка, так ведь тебя зовут? Показывай своего ребёнка Высокой выбраковочной группе отборщиков Храма!”

– -Ух ты!
– мысленно восхитился Тёма.
– Во загнул! Это местные приколы или со мной и дальше так разговаривать станут?

Система, вместо ответа на вопрос, написала следующее: “Диалект, скорее всего Юго-Восточный, языка Урра-го. Следует ему выучиться, ибо в данной местности есть шанс что многие разговаривают именно на нём. В целях выживания и карьеры, успешной акклиматизации – жизненно важно иметь разговорный контакт с местными жителями и вести с ними беседы!”

– -Да понял, понял...
– мысленно согласился малыш.

Языки не были для него проблемой, правда в прошлой, или этой?
– чёрт его знает какой и где, жизни.

Старик говорил мало: просил Арикку повернуть на вытянутых руках ребёнка к нему и начал над ним совершать пассы руками.

– -Класс!
– хмыкнул Тёма.
– Местный Чумак? Заряжает меня энергией что ли...

Старик словно бы услышал его и неожиданно разулыбался вовсю: ловко, правой ногой, подкинул к себе в руки посох и начал им вводить над крохотными головой и тельцем малыша.

Появилось ощущение некоей тёплой волны, или подушки что отовсюду стала прижимать к себе Артёма. Посох словно бы имел некое поле, внутри которого сейчас и находился младенец.