Чтение онлайн

Ядвига улыбнулась:

– Княгиня позволила мне сделать это. Но ты не ответил. Тебе нравятся мои собаки?

– Нет.

– Почему?

– Я больше люблю кошек. От них не так сильно воняет.

Ядвига сняла с пояса плеть.

– Я кормлю их костями сдохших полонцев, – сказала она. – А иногда им достаются и живые. Сегодня у них будет превосходный обед.

Глеб вынул из ножен кинжал и глухо произнес:

– Отдай ольстру и уйди с дороги. Обычно я не дерусь с женщинами, но для тебя сделаю исключение.

Глаза Ядвиги блеснули холодным огоньком. Тонкие губы проговорили:

– Я бы могла попросить тебя вернуться в клетку миром, но не хочу. Гораздо веселее будет помучить тебя.

Она принялась медленно разматывать плеть, не спуская с Глеба пристального взгляда.

Псы внизу вновь зарычали, предчувствуя скорую трапезу.

– Я сброшу тебя своим псам, и они сожрут тебя, – пристально глядя на Глеба и выбирая момент для удара, сказала Ядвига.

– Попробуй, – сухо ответил Глеб и шагнул вперед.

Бич взвился в воздух и хлестнул Глеба по руке. Меч выпал из его ошпаренных ударом пальцев и грохнулся сквозь решетку к псам.

– Ну, как? – весело спросила Ядвига.

Глеб потер ушибленную руку и усмехнулся:

– Неплохо. Но мы еще можем договориться. Ты отдашь мне мою ольстру и уйдешь с пути.

– И что я получу взамен?

– Жизнь.

Ядвига холодно засмеялась.

– Ты мне нравишься, Первоход. Я буду мучить тебя долго и изощренно.

Глеб прикинул расстояние для прыжка и ответил:

– У меня нет времени на любовные игры, милая. К тому же ты не в моем вкусе.

Бич вновь взвился в воздух. Железный охвосток царапнул Глеба по лицу, выбив фонтанчик крови.

Псы внизу почуяли кровь и пришли в неистовство. Они прыгали вверх, пытаясь схватить Глеба за ногу, но падали на пол и клацали зубами в бессильной ярости.

И вновь бич сухо щелкнул в полумраке подземелья. Конец его, как змея, внахлест оплел ногу Глеба. Рывок – и нога Глеба взлетела вверх, а сам он рухнул на спину, больно ударившись лопатками о железные прутья.

– И это знаменитый Первоход! – Ядвига презрительно улыбнулась. – Такое же ничтожество, как остальные!

Глеб быстрым движением перехватил конец бича и изо всех сил дернул его на себя. Ядвига, не ожидавшая от него такой прыти, потеряла равновесие и упала на пол. Глеб в одно мгновение оказался на ногах и прыгнул на мучительницу.

Вцепившись друг в друга, они принялись кататься по полу. Ядвига, рослая и широкоплечая, как мужчина, не уступала Глебу в силе. Сжав пальцами плечи Глеба, она плюнула ему в лицо. Затем вцепилась ему в щеку скрюченными пальцами.

Острые ногти разодрали Глебу щеку, он отшатнулся, перехватил руку и резко вывернул. Ядвига вскрикнула от боли. Глеб оттолкнул Ядвигу от себя и наотмашь ударил ее по лицу тыльной стороной ладони.

На мгновение удар ослепил Ядвигу. Глеб вскочил на ноги, схватил ее за плечи и швырнул в черное звено решетки. Ядвига скользнула в черный провал между прутьями, но в последнее мгновение Глеб успел схватить ее за руку, и она повисла над ямой.

– Вытащи меня! – заорала Ядвига, отбиваясь ногами от лающих псов.

– Отдай ольстру! – рявкнул в ответ Глеб.

– Вытащи!

– Сперва ольстру!

Один из псов подпрыгнул и, клацнув зубами, вцепился Ядвиге зубами в ногу. Она заорала от боли, ударила пса свободной ногой по морде, выхватила ольстру из кобуры и рывком протянула Глебу.

– Держи!

Глеб схватил ольстру.

– Теперь тяни! – крикнула Ядвига. – Тяни же, дьявол!

– Прости, – холодно проговорил Глеб и разжал пыльцы.

Ядвига упала вниз. Она успела вскрикнуть от ужаса, но в следующее мгновение псы набросились на нее, и она захлебнулась собственной кровью.

– Да простят меня боги за мою жестокость, – проговорил Глеб мрачным голосом, повернулся и зашагал к двери.

Сначала Белозор Баска был в ярости. Он расхаживал по комнате в длинном, выстеганном золотыми нитями аравийском халате и честил Диону на чем свет стоит. Припомнил ей и то, что она нелюдь, и то, что когда-то она спала с мужиками в срамном доме Бавы Прибытка, и то, как втихаря она приворовывала у него бурую пыль.

Потом, устав ругаться, он загрустил. Разогнал всех собутыльников, сел за стол, подпер ладонью щеку и целый час кряду выл унылые песни, перемежая их жалобами на свою горькую судьбину.

А после, когда поток песен иссяк, его охватила холодная, лютая злоба. Белозор натянул сапоги, накинул полушубок, схватил саблю, кликнул своих подельников и отправился на улицу.

Целый час он бродил по городу, выискивая, на ком бы сорвать злобу. Зарубил какого-то нищего на Сходной площади, избил до полусмерти целовальника в «бычьем кружале», а закончил тем, что сломал нос своему холопу и бросил его в ледяной колодец.

Выпустив таким образом пар, Белозор занялся наконец делом, – разослал по городу своих ищеек, дав им четкий приказ: Диону словить, бурую пыль отобрать, а ежели подлая девка будет сопротивляться, избить, но не убивать, и ни в коем случае не трогать лицо.

Сам же он отправился «ворошить гнилой муравейник», а говоря конкретней – поднимать на уши все воровское и разбойное дно Хлынь-града, чего не делал вот уже два месяца.

Когда к вечеру этого тяжелого дня Диона вернулась домой, измученный разлукой Белозор, сидевший впотьмах с кружкой олуса в руке, встретил ее слезами радости.

– Диона! Ты пришла! Сама!

Он обнял ее и прижал к груди.

– Да, Белозор, я пришла, – тихо проговорила Диона. – Только прошу тебя, не зажигай свечей.

– Не буду, – пообещал Белозор, покрывая поцелуями макушку и темя Дионы.

Подождав, пока возбуждение главаря разбойников поутихнет, Диона отстранилась и холодно сказала:

– Прости, Белозор, но у меня нет твоей бурой пыли.

– Пыли? – Он засмеялся и махнул рукой. – Да не волнуйся за пыль! Я ее уже нашел! А тех, кто ее присвоил, жестоко покарал! Вон, посмотри!