Чтение онлайн

Телега тронулась и заскрипела во тьме ободьями. Проехать удалось всего с четверть версты. Потом зычный голос грубо окликнул из тьмы:

– Эй, девка, что везешь?

– Брата, – ответила Милана.

Здоровенный княжий охоронец в лязгающей броне подошел к телеге и взглянул на торчащие из-под рогожи неподвижные босые ноги.

– Почему он под рогожей?

– Помер, – горестно проговорила Милана. – Заразился от батюшки и помер.

Милана хлюпнула носом и принялась с остервенением чесать себе ладонь.

– Чем же он болел? – подозрительно прищурился охоронец.

– Кто же его знает? Началось все с почесунов – вот, как у меня. А потом по коже пошли язвы. Да что я говорю – посмотри сам, коли интересно!

Милана взялась за край рогожи.

– Стой! – остановил ее охоронец и со страхом посмотрел на торчащие из-под рогожи ноги. – Увози отсюда своего покойника! Быстро!

– Прости, дяденька.

Милана стеганула лошадку, и та лениво зашевелила копытами. Однако, едва телега проехала еще пару сажен, как из ночного мрака снова послышался окрик:

– А ну стой!

К телеге на крепком вороном жеребце подъехал десятник.

– Что там у нее? – угрюмо спросил он у рядового охоронца.

– Брата везет, – объяснил тот, – покойника.

– Ты проверил?

– Да, Видбор.

Десятник, широкогрудый, рыжебородый, взглянул на Милану.

– Значит, брат? – подозрительно прищурившись, спросил он.

Милена робко глянула на десятника и кивнула.

– Брат.

Тот вздохнул:

– У меня тоже брат помер. В Ярилин день. Твой от чего?

– От хвори.

– А моего понес конь, перевернул и зашиб насмерть. – Десятник глянул на охоронца и приказал: – Починок, проводи девчонку до кордона!

– Слушаюсь, – отозвался тот и нехотя уселся на телегу.

Милана уже собиралась тронуть лошадку с места, но десятник снова окликнул:

– Постой! Ты не сирота ли?

Милана покачала головой:

– Нет, дяденька. У меня мамка жива.

Десятник вздохнул:

– Это хорошо. Ну, все равно возьми. – Он снял рукавицу, сунул руку в кожаный кошель, притороченный к поясу, достал медяшку и протянул Милане.

– Спасибо, дяденька!

Милана взяла медяшку и быстро сунула в карман.

– Ну, ступайте!

Пару минут спустя Милана, все это время молча правившая лошадью, набралась храбрости и спросила у дремавшего в телеге ратника:

– А что случилось-то, дяденька? Кого-то ловите?

– Ловим, – отозвался охоронец угрюмым голосом. Он был явно недоволен тем, что ему приходится сопровождать столь смертоносный груз.

– А кого? – спросила Милана.

– Одного разбойника, – последовал сухой ответ.

– Ох, матушка-Лада! – испуганно ахнула Милана. – И что ж, опасен сей разбойник?

Охоронец посмотрел на Милану и усмехнулся:

– Для тебя нет. Что с тебя, голодранки, взять? Хотя... – Глаза его маслянисто сверкнули. – Девка ты спелая и красивая! Послушай... а хворь твоего брата точно была заразна?

– Ясное дело, заразная.

Охоронец вздохнул:

– Жаль.

– Чего ж тебе жаль, дяденька?

– Да так, ничего.

Впереди показался кордон.

– Эй, Сипатый, Коваль! – окликнул охоронец двух широкоплечих ратников, сидящих у костра. – Пропусти девку без досмотру – десятник приказал!

– Ты уверен? – откликнулся один из охоронцев.

– Да.

Охоронцы поднялись на ноги, прошли к бревну, возложенному на раздвоенные опоры, сняли его, подождали, пока телега проедет между опорами, затем снова водрузили бревно на прежнее место.

Ратник, сопровождающий Милану, поспешно спрыгнул с телеги, повернулся и, не прощаясь, торопливо зашагал к костру.

Когда спустя полчаса Милана откинула с лица Глеба рогожу, он хрипло вдохнул морозный ночной воздух полной грудью и закашлялся.

– Думал, эта пытка никогда не кончится, – морщась от боли и шевеля затекшими руками, проговорил Глеб. – Мы приехали?

– Да.

Глеб приподнял голову и огляделся.

– Где это мы?

– У избы моего деда. Не бойся, дед о прошлую осень помер, и теперь изба пустует.

– Добрая изба, – вяло похвалил Глеб, борясь с очередным приступом головокружения. – И подворье доброе. Баня, сарай...

– Дед был скорняком, – сообщила Милана, забрасывая поводья на коновязь. – Сейчас отведу тебя в дом, а после распрягу Гнедашку и дам ей сена. Сам-то слезть сможешь?

– Не знаю. Думаю, да.

Опираясь на плечо Миланы, Глеб доковылял до избы и с трудом перешагнул через высокий порог. Чувствовал он себя чертовски скверно.

Милана довела его до кровати и помогла улечься.

– Уф-ф... – вздохнул Глеб, вытянул ноги и поморщился от боли в плече и груди. – Это самое мягкое ложе в моей жизни, – пробормотал он. И добавил с вялой усмешкой: – Боюсь, как бы оно не стало последним.

Милана помогла ему снять охотничью куртку и пояс с ножнами и кобурой. Затем накрыла его босые ноги одеялом.

– Твое оружие я уберу в комод, – сказала Милана, с опаской поглядывая на тяжелые железные штуки.

– Делай как знаешь, – ответил Глеб, закрывая глаза и пытаясь расслабиться.

Он слышал, как скрипнула крышка дубового комода, как брякнули об его дно меч и ольстра. В другое время он бы никому не доверил свое оружие, но сейчас ему было плевать.

Закрыв комод, Милана вернулась к кровати, склонилась над Глебом и сказала:

– Я поставлю тебя на ноги, любый. У меня есть крынка с заживляющим зельем. Лучше этого зелья не найти.

Глеб облизнул пересохшие губы и тихо проговорил:

– Хорошо. Надеюсь, что зелье поможет. А теперь, с твоего позволения, я хочу поспать.

Сознание его уже затуманилось. Голос Миланы звучал словно сквозь толстый слой ваты.

– Спи, мой любый, – прошептала она сквозь эту вату. – Спи и ни о чем не беспокойся.

– Орлов, твою мать, ты опять спишь на заседании редакционного совета!

Глеб открыл глаза и, потеряв от неожиданности равновесие, едва не рухнул вместе со стулом на пол.