Чтение онлайн

— Не говори глупостей, мам.

— А чего ты не пьешь, сынок? — включается в разговор отец. — Лучше с родителями хороший алкоголь, чем всякую дрянь по подворотням.

Я ухмыляюсь. С этими разговорами папка опоздал лет так на пять-шесть. Просвещением Вадьки придется заняться самостоятельно, а то не удивлюсь, если родители начнут с ним разговор о контрацепции, когда он уже приведет домой беременную девушку. Пить с родителями я не планировал. А вот с ребятами надраться собирался до розовых соплей, и качество алкоголя не столь важно, лишь бы пробирало.

— Не хочу, — просто отвечаю я. Хочу, чтобы этот дурацкий разговор закончился, и вы обратили внимание на самый сок отечественной эстрады в телике. Или на то, что Вадик кидает мелкие куриные косточки под стол.

— Что-то с тобой не так, Егорка, — обеспокоенно смотрит на меня мама, положив вилку, подперев рукой подбородок. А у меня удавка уже вокруг шеи затягивается. Люблю свою семью, но сейчас просто дышать нечем.

— Все хорошо, мамуль, — выдавливаю из себя улыбку, — Я покурить выйду.

Мама неодобрительно смотрит мне вслед, отрицательно относясь к этому делу, как и любой, мне кажется, родитель. Но я уже большой мальчик.

Распахиваю форточку в подъезде, облачком запуская морозный воздух, сую сигарету в рот и поджигаю. Это звучит парадоксально, но тут, в тесном квадрате лестничной клетки, в сигаретных парах, дышать мне становится легче.

Жадно затягиваюсь, мысли, как и всегда в последнее время, крутятся вокруг Снежинки. Представляю ее одну в чужой темной квартире, когда все остальные празднуют, наверняка, пугающуюся периодического грохота салютных залпов, и у меня сердце сжимается. А я ведь правда одно время думал, что у меня его нет. Видимо, надо все же меньше курить и посетить врача, что же еще это может быть, верно?

Еще не докурив, где-то на подсознательном уровне принимаю решение. Раз уж я считаю себя мужиком, то что мне какой-то там один отказ? Значит, плохо уговаривал. Принять к сведению и приступить к дальнейшим аргументам. Мрачно усмехаюсь своим мыслям, выкидываю окурок и спешу обратно в квартиру.

— Мам, пап, спасибо за вечер, но меня уже ребята ждут, я предупреждал вас.

— Но ты даже не попробовал торт, — слабо протестует мама.

— Ты же знаешь, я сладкое не очень, — целую ее в щеку. — Но я уверен, что он великолепен, как и все твои шедевры, Вадик точно оценит его по достоинству.

Подмигиваю брату, жму руку отцу, накидываю куртку и выбегаю из падика.

На улице, конечно, была бы уже полная темнота, как это бывает зимой, если бы не свет фонарей и гирлянд. Кожу пощипывает мороз, наконец-то Новый год выдался по-настоящему зимним и снежным. Спешу к машине, которую вообще-то изначально собирался оставить у родителей во дворе на ночь. Но планы меняются.

Подъезжаю к дому Снежинки, нащупываю в карманах куртки шапку и перчатки и выхожу на улицу. Сердце ухает вниз, когда я не вижу света в ее квартире. Но я настойчивый. Я уверен, что вот те окна на втором этаже принадлежат ей, а вот ее ли балкон рядом — не знаю. Нажав на кнопку вызова, подношу телефон к уху. Прохладный кусочек металла холодит кожу щеки, но, видимо, остужает недостаточно. После нескольких долгих и громких гудков Снежинка снимает трубку.

— Егор? — звучит удивленно.

— С Наступающим, Ада! Выйди на балкон.

— Зачем?

— Сюрприз.

— Егор, я уже собиралась ложиться спать.

— На минутку выйди, ну что тебе стоит.

В трубке слышится какое-то шебуршание, потом шаги.

— И что? — спрашивает потом Снежинка.

— Твою мать! — ругаюсь себе под нос и почти бегом начинаю обходить дом по кругу. — Стой там, никуда не уходи.

Нахожу глазами нужный балкон, где в приоткрытом окошке высовывается Ада, закутанная во что-то темное и, кажется, махровое.

— Привет, — подхожу прямо под ее балкон и смотрю снизу вверх. Ни дать, ни взять, Ромео. Только вот это не про меня.

— Ты чего тут?

— Пошли Новый год отмечать, Ада.

— Я же уже ответила тебе.

— Передумай, — улыбаюсь нагловато. — А то придется мне торчать под твоим балконом всю ночь. А курточка у меня для езды в машине, в основном. Заболею и умру от переохлаждения. Неужели тебе меня не жаль?

— Егор, не говори глупости. И не делай.

— Говоришь, как моя мама, — паясничаю я. — Ада, ну правда, давай отпразднуем вместе. Клянусь, я постараюсь, чтобы ты не столкнулась ни с чем, что бы тебе было некомфортно.

— Не стоит. Я иду спать. Приятного тебе вечера, — и отключает вызов.

— Ну, тогда я сяду и буду сидеть тут, — ору ей в окно и, пока она не отвернулась, демонстративно усаживаюсь прямо на большой сугроб снега.

Снежинка захлопывает окно и уходит.

— Я же твоим соседям спать не дам! — продолжаю надрываться я вслед. — Ты будешь виновата в том, что я беспокою весь дом, Ада! А потом меня заберут в участок и закроют на пятнадцать суток!

Сижу в сугробе, чувствую себя дураком и здорово переживаю, чтобы не отморозить себе что-нибудь, что мне еще понадобится. И тут окно снова распахивается.

— Пожалуйста, встань, — просит Снежинка.

— Условие ты знаешь, — упрямлюсь я.

— Дай мне десять минут.

— Одевайся потеплее! — кричу вслед.

Я победно улыбаюсь и встаю на ноги. Не спеша перехожу на другую сторону дома, где находится подъезд. Но, когда Ада не появляется ни через десять минут, ни через пятнадцать, ни через двадцать, начинаю подозревать, что это была просто уловка.

Ада

Лежу в кровати перед сном и прокручиваю в голове события этого дня. Мне сегодня было так здорово и интересно, и совсем не страшно с Егором. Сидеть в автосервисе, где присутствовали и другие работники, но я-то знала, что он всегда где-то рядом. Идти по моей лестничной площадке, когда он меня провожал. Кроме одного момента.

Когда Егор притянул меня к себе, мне на мгновение стало очень приятно ощущать его тепло и окунуться в его запах. Но потом будто щелкнул какой-то переключатель, и ощущение тяжелой руки, прижимающей меня, стало напоминанием той пугающей сцены в подъезде. Страх охватил меня от мыслей о том, что ситуация повторяется, и я стремилась максимально увеличить расстояние между нами.

Почему он вообще мне помогает? Мне сейчас очень сильно, катастрофически нужен друг, потому что я еще никогда не ощущала себя такой маленькой и запутавшейся в этом мире. Мне нужен кто-то, кто сможет подставить плечи под груз, который слишком велик для моих. Я нашла его случайно. Но вцепилась, как утопающий за соломинку. Потому что это недалеко от правды.

Но почему же он мне помогает? Если на секунду сойти с ума и предположить, игнорируя зеркало, заходящееся в истерическом хохоте, что я могла ему понравиться, то меня печалит это. Если его помощь подразумевает надежды на что-то от меня в ответ, то мне придется разочаровать его.

Мне кажется, в силу моей неискушенности, что Егор просто потрясающе красив. А еще мне кажется, что он хороший человек, но это, возможно, в силу моей неопытности. Но его глаза… В них порой полыхает такое пламя, которое обещает захватить мою волю. А у меня и так уже все сгорело внутри. Куда ни глянь, выжженное пепелище. Ничего живого. И еще один пожар я просто не переживу. Я больше не вынесу сдирать с себя кожу, потому что кажется, что грязь въелась кругом, и рыдать в душе. Кажется, мужчинам это приносит удовольствие, а для женщин нормально терпеть. Но я лучше умру, чем еще раз допущу такое к себе отношение.